ЛЕС, БУМ, ПРОМ и другие

ЗНАЧЕНИЕ, которое в Беларуси придается лесным ресурсам, вполне сопоставимо с ролью, которую в долгосрочных планах по наполнению госбюджета правительство отводит удобрениям. Однако в отличие от невозобновляемых запасов калия, лес не только восстанавливается, -- культивируется. Третий год подряд пятая часть леса, предназначенного для вырубки, не только не экспортируется, но и вообще не выбирается. Осваивается древесина только в легкодоступных местах, остальной же лес переходит в разряд перестойного. Ежегодно только прямые потери госбюджета достигают нескольких миллионов долларов. И проблема не только в громоздкой системе государственного лицензирования, маркетинга и формирования цен (см."НЭГ" N 66). Главное, что вырученные от экспорта сырья средства не инвестируются не только в технологии глубокой переработки древесины, производство и экспорт мебели, изготовление оборудования для леспрома, но и не содействуют даже простому воспроизводству лесного фонда. Доля обработанной древесины в экспорте уже не превышает 35%, и налицо тенденция ее снижения. Располагая внушительными лесными угодьями, Беларусь не в состоянии обеспечить себя даже бумагой. Инвестиционный проект по строительству в Витебской области целлюлозно-бумажного комбината, оцениваемый в середине 90-х гг. в 250 млн. USD, а теперь в 300--350 млн., так и остался прожектом несмотря на всю его, при известных условиях, привлекательность для иностранного капитала. В итоге леспром так и не стал вровень с другими наиболее быстрооборачиваемыми и динамичными в мире отраслями (легпром, стройкомплекс).

История болезни

Хворь организационного бессилия свалилась на белорусский лесхоз тотчас после обретения ведомственного суверенитета. Профессиональный маркетинг, информационная база, наработанные связи и, главное, лучшие менеджерские кадры остались в Москве, формируя новую систему экспорта российских лесных богатств. Естественно, что наиболее быстрый и легкий первоначальный капитал "РосЭкспортЛесу" и его коммерческим "дочкам" приносил вывоз леса первого и второго передела (лес-кругляк, фанера, целлюлоза, картон), а потому до последнего времени об инвестициях и модернизации лесной промышленности речь не шла и в России. Для "чистого" сырьевого экспорта вроде бы много ума не надо, но и здесь Беларусь стразу стала терпеть убытки. Если с россиянами финны и другие традиционные импортеры древесины из РФ и РБ вынуждены были считаться и оговаривать цены долгосрочных контрактов, то с белорусами тотчас перестали считаться. Цена импортируемой из РБ древесины по сравнению с российской занижалась иногда вполовину, а попытки экспорта через российские компании пресекались западными импортерами в приказном порядке. С другой стороны, сами финны, импортируя белорусский лес через созданную в РБ фирму "Белфорест", при официальной цене транзита через Россию в Финляндию в 14 USD за кубометр кругляка, фактически платили 9, имея "внутреннюю" российско-финскую скидку за объем импорта в сотни тысяч кубометров ежегодно. Не большую проблему для импортеров представляли и уже тогда введенные предельно минимальные цены на вывозимый лес. Ну кто, кроме специалиста, мог их определить? И если раньше в Минэкономики "входили с предложением" профессионалы из госкомпании, то потом они же стали навещать ведомства от лица финской "Тховесто" и других коммерческих структур.

Экспортом лесного сырья и полуфабрикатов, как и калийными удобрениями, кто только не занимался -- от лесхозов и колхозов до коммунхозов, исполкомов и созданных ими всевозможных МП, СП, ИП. И если в случае с калием наступил обвал рынка, а антидемпинговые санкции закрыли "Беларуськалию" рынок Европы, то хаос на рынке лесопродукции ударил прежде всего по внутренним ее потребителям. Пиловочники из лесхозов открыто заявляли "местной" переработке: а зачем нам продавать тут лес за 15 USD за куб, если можно на экспорт гнать за 50? Затем, впрочем, -- за 30, за 20... Под угрозой остановки оказался отечественный леспром в целом, и дело кончилось приостановкой в 1996 г. всякого экспорта лесоматериалов. А затем была воссоздана и сохранилась до сих пор прежняя советская система отраслевого планирования, только на провинциальном уровне, исходя из скудных кадровых и технологических ресурсов.

Каждый новый руководитель лесного ведомства, обычно ротированный на этот пост с должности директора лесхоза, имел и соответствующее понимание стоящих перед отраслью задач. Первым его долгом считалось создание собственной фирмы по экспорту леса, очередной в "институте спецэкспортеров". На том "реформы" завершались, и начиналась рутинная работа по распределению квот и лицензий, лоббированию контрактов по ценам ниже предельно минимальных, доведению плана гослесхозам и его корректировке по мере надобности, развитию документооборота и прочая полезная суета. В результате, например, спецэкспортер "Беллесэкспорт" (60% "охвата" лесного бизнеса РБ) мог в конце 90-х гг. взять кредит Международного банка реконструкции и развития (36 млн. USD) и на этом основании потребовать от гослесхозов безальтернативного снабжения валютным товаром. Освобожденный от продажи валютной выручки, "Беллесэкспорт" с лесхозами рассчитывался рублями. Разница должна была пойти на погашение кредита (проценты по которому, кстати, эта как бы государственная структура выплачивает до сих пор). Причем заведомо заниженные цены контрактов Минэкономики утверждало постфактум, о чем в Минске узнавали разве что от самих шведов или австрийцев. В итоге, по оценке экспертов, к 2000 г. из-за занижения предельно минимальных цен РБ недосчиталась около миллиона долларов США. Нужны ли были этому "институту спецэкспортеров" аукционы, конкуренция поставщиков и открытая игра на повышение цены товара?

Сосед не лучше, он -- другой

В начале сентября правительство России также озаботилось проблемами лесной отрасли, ситуация в которой немногим лучше, чем в Беларуси. Располагая четвертью мировых запасов древесины, российская "лесопилка" застыла на стадии выпуска продукции первого и второго переделов, ежегодно имея 4 млрд. USD бюджетного дохода вместо потенциальных, по оценке экспертов, 100 млрд. В то же время доход Канады от добычи и переработки леса составляет 25 млрд., Финляндии -- 16 млрд. (Кстати, годовой бюджет Комлесхоза РБ -- 40 млн. USD.) Теперь уже не только граница лесной Финляндии, но и граница Китая с Россией сплошь усеяна современными заводами глубокой переработки древесины. И хотя в России начали появляться сильные вертикально интегрированные лесопромышленные холдинги, растет также понимание регулирующей роли государства. Переломить ситуацию призван ряд мер по стимулированию лесного бизнеса: предоставление угодий в концессию на 49 лет, правительственные гарантии под масштабные инвестиции, таможенные преференции высокотехнологичному экспорту и импорту оборудования, и т.д. При всей спорности концепции и нежелании Касьянова "влезать в дела промышленников и бизнеса" положенный в основу стратегии принцип предельно ясен: государство создает условия отечественному бизнесу, а тот, почуяв выгоду, сделает все сам -- и не жалуясь на злокозненных конкурентов из IКЕА. Просто интересам западного бизнеса будут осознанно противостоять интересы российского бизнеса.

Смогут ли Минэкономики РБ и Комлесхоз предложить столь же ясный и четкий принцип в разработанной Программе рационального использования древесных ресурсов на 2002--2010 гг.? В ней вроде предусмотрено техперевооружение предприятий, создание высокотехнологичных производств и т.п. Но что послужит тому "локомотивом"? Чьи интересы привлекут в отрасль инвестиции? Нельзя же рассчитывать на стимулирование "серых" внутриотраслевых капиталов, расползающихся быстрее, чем те 12 стульев... Даже создав в рамках наших концернов современную маркетинговую службу или экспортную компанию, можно ли превратить "отраслевые штабы" в систему коллективного интереса? Ведь принцип "рубль пишем, два в уме" распространяется на всю систему сверху донизу. Поэтому чиновник, обороняющий интересы госпредприятий от конкуренции IКЕА, неизбежно будет настаивать на очередной порции безликих преференций. Например, попросит лицензию "на вывоз фанерного сырья, потому что наши фанерные предприятия не платят деньги лесникам". И это при том, что белорусские предприятия выстраиваются в очередь за фанерой, из-за нехватки которой простаивают иногда неделями. Разве поможет неэффективная экспортная сделка грамотно организовать работу в самой отрасли, от чего зависит регулярная выплата зарплаты? И тем более это не заставит лесников измерять отгружаемый в Австрию лес рулеткой, а не... сучком. Кстати, к началу сентября каждый пятый работник концерна "Беллесбумпром" не получил зарплату за июнь. Но работают -- лесной дух весьма питательный. Как и преспокойно функционирует концерн "Беллесбумпром", обезглавленный еще в мае с расчетом на приход кадров, способных реализовать программу отраслевых реформ.