Рассвет протекционизма
В последнее время в мировой торговле становится все больше протекционизма. Многочисленные региональные и двусторонние соглашения о свободной торговле кажутся многим странам невыгодными. Новый толчок для таких тенденций может дать политика нового президента США Трампа, который обещает жестко защищать интересы своей экономики и пересмотреть ряд соглашений о свободной торговле. Значит ли это, что наступает закат эры глобализации и свободной торговли?
Первые симптомы отката к протекционизму начали проявляться еще во время экономического кризиса 2008 г. Например, правительства развитых стран выделяли прямую помощь своим крупным банкам и финансовым компаниям, спасая их от разорения. В последние 6 лет количество мер, принятых правительствами G-20 по ограничению импорта, увеличилось почти в 4 раза. Проявлению протекционизма способствует и наметившееся в последнее время осложнение политической ситуации в мире. Столкновения стратегических интересов в очагах напряженности – религиозный конфликт на Ближнем Востоке, противоречия между Западом и Россией, США и Китаем – имеют не только политический, но и экономический аспект. Это существенно мешает развитию мировой торговли, которая растет медленнее, чем экономика в целом. ВТО снизила прогнозы роста глобальной торговли за 2016 г. с 2,8 до 1,7%. По словам Генерального директора ВТО г-на Роберта Карвалью ди Азеведы, «перспективы торговли значительно ухудшились». Министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер считает, что приход Трампа на пост президента США положил конец целой эпохе и повлечет корректировку неолиберальной концепции развития мировой экономики.
Налицо усиливающаяся тенденция со стороны национальных правительств по принятию различных мер по защите своих производителей от иностранной конкуренции. Подтверждением может служить пример широко известного немецкого производителя канцелярских товаров Staedtler, присутствующего в более чем 150 странах мира, 80% продукции которого идет на экспорт. По словам руководителя фирмы г-на Акселя Маркса, за последние четыре года внешнеторговый климат изменился в худшую сторону. Трудности представляют не только возрастающие таможенные пошлины или нетарифные ограничения. Сегодня многие государства идут на куда более тонкие ухищрения. Например, Staedtler долгое время без проблем поставляла в Южную Корею циркули, пока в один прекрасный момент таможенные органы Южной Кореи не изменили код классификации товара. Если раньше они классифицировались как чертежные принадлежности, то теперь стали относиться к категории «детских игрушек» со всеми вытекающими последствиями. Согласно санитарным нормам Южной Кореи детские игрушки не должны содержать свинец. А поскольку его следы могут быть в латунном сплаве циркуля, то нововведение южнокорейских таможенных властей можно вполне приравнять к запрету на импорт.
Подобные примеры встречаются в разносторонних проявлениях: от детальных указаний госорганов стран-импортеров, какими свойствами должны обладать ввозимые товары, до предъявления требований по оформлению упаковки. Например, группа ученых Global Trade Alert (GTA) за 8 месяцев 2016 г. насчитала около 350 тарифных и нетарифных защитных мер в странах G-20. Еще 2 года назад их было вдвое меньше.
К протекционистским мерам прибегают многие развитые индустриальные страны. До сих пор в органе по разрешению споров ВТО США и Европейский Союз спорят в отношении субсидий в размере около 22 млрд. USD, предоставленных ЕС европейскому концерну Airbus, что противоречит праву ВТО.
Китай – один из стратегических экономических и политических партнеров Беларуси. Хотя председатель госсовета КНР Си Цзиньпин на Всемирном экономическом форуме в Давосе выступил ярым сторонником глобализации, сам Китай довольно широко применяет протекционистские меры, ограничивающие свободу деятельности компаний с зарубежным капиталом. Например, теперь для иностранных компаний существуют ограничения на трансфер прибыли, полученной из китайских источников, материнским компаниям за границу. Это, разумеется, снижает инвестиционную привлекательность страны, поэтому такие гиганты, как Google, Amazon и Facebook, не могут работать на территории КНР, где их заменили местные аналоги – поисковик Baidu и интернет-торговец Alibaba.
Одновременно Китай проводит довольно агрессивную экспансионистскую торговую политику. Так, целью плана «Китайское производство 2025» является достижение индустриального господства, сравнимого с уровнем других индустриально развитых стран. Здесь выделены 10 приоритетных отраслей – от биомедицины до производства высокоскоростных поездов и перспективной робототехники. При этом используются явные и скрытые меры защиты собственных производителей, включая введение новых стандартов для импорта, льготное финансирование для компаний, закупающих передовые технологии за рубежом (например, недавнее приобретение немецкого производителя робототехники Kuka китайской корпорацией Midea).
Только дипломатическими либо административными мерами затруднительно преодолеть торговые барьеры, возводимые другими странами. Поэтому для многих компаний становится особенно важным повысить уровень локализации производства. До недавнего времени ТНК получали высокую прибыль, перенося сборку в страны с дешевой рабочей силой. Дополнительный выигрыш приносили колебания валютных курсов и оптимизация логистики. Теперь все большее значение приобретают фискальные и торгово-политические мотивы.
Например, компания Staedtler, которая планирует открыть одно из своих производств в Эквадоре, где есть древесина, наиболее подходящая для производства карандашей, чтобы в дальнейшем не зависеть от поставщиков, намерена там самостоятельно выращивать и перерабатывать сырье. Великобритания, чтобы удержать иностранных инвесторов, установила нулевую ставку налога на прибыль по дивидендам и приравненным к ним доходам, выплачиваемым участникам британских компаний в третьих странах. В придачу планируется значительно снизить налог на прибыль, составляющий сегодня 20%. В США анонсировано существенное снижение налога на прибыль при одновременном введении заградительных импортных пошлин.
Такие вызовы заставляют другие страны искать пути для ответных мер. В связи с этим особую актуальность приобретает вопрос диверсификации белорусского импорта и инвестиционной отечественной экономики. При определенных шагах Беларусь могла бы получить больше выигрышей от своего участия в Евразийском экономическом союзе и даже санкций со стороны России в отношении ряда стран Евросоюза, Украины и др. Не исключено, что белорусским властям и компаниям также придется проявлять больше гибкости, чтобы повысить конкурентоспособность на мировых рынках.
