$

2.1472 руб.

2.4250 руб.

Р (100)

3.1620 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

214.21 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Итоги

Занавес пятилетки упал вместе с экономикой©

22.01.2016

По итогам прошлого года валовой внутренний продукт Беларуси сократился по сравнению с 2014 г. на 3,9% и составил 869,7 трлн. Br. Таким образом, прогноз социально-экономического развития за год и пятилетку в целом по основному параметру не выполнен. Винить за сложившуюся ситуацию власти пытаются в основном внешние обстоятельства. Но в гораздо большей степени причина кроется в стратегических просчетах, допущенных очень давно.

Результат 2015 г. оказался хуже не только официального прогноза социально-экономического развития страны (0,2–0,7%), но и оценок международных организаций. Напомним, ранее Международный валютный фонд прогнозировал для Беларуси снижение ВВП на 3,6%, Всемирный банк – на 3,5%, ЕАБР – на 1–2%. Если номинальный ВВП Беларуси МВФ оценивал в 73,1 млрд. USD в 2013 г. и 76,14 млрд. в 2014 г., то теперь можно подсчитать, что в долларовом эквиваленте ВВП сократился до 54,8 млрд. USD (по среднегодовому курсу), т.е. опустился ниже уровня 2010 г.

Спад отмечен по всем основным составляющим. Объем промышленного производства за год сократился на 6,6%, до 729 трлн. Br. При этом запасы готовой продукции на 1 января 2016 г. составили 33,5 трлн. Br, или 68,7% к среднемесячному объему промпроизводства, – против 32,7 трлн. Br (75,8%) в начале года. Объем сельскохозяйственного производства снизился на 2,8%, а инвестиции в основной капитал – на 15,2%, до 206,3 трлн. Br. Розничный товарооборот увеличился на 0,2% – до 347,3 трлн. Br, оптовый снизился на 4,4%, товарооборот общественного питания – на 8%. Учитывая, что реальные располагаемые денежные доходы населения по итогам 11 месяцев снизились на 5,6%, падение потребления выглядит вполне закономерным.

Динамика отдельных показателей за 10 лет представлена на диаграмме.

После суровой первой половины 90-х, когда среднегодовой ВВП падал на 8,2%, экономика республики 3-ей пятилетки подряд росла. В 1996–2000 гг. – в среднем на 6,3% в год, в 2001–2005 гг. – на 7,5%, в 2006–2010 гг. – на 7,3%. В 2011–2015 гг. ставилась задача достичь темпов роста ВВП на уровне 162–168% за пятилетие, что позволит увеличить его объем на душу населения по паритету покупательной способности до 28,6–29,8 тыс. USD в 2015 г. Вместо этого мы получили весьма скромные 1,2% среднегодового роста в 2011–2015 гг., причем более чем скромные показатели первых 4 лет сменились спадом – впервые после 1995 г. Замедление темпов не грозило бы устойчивости экономики, если бы у нее была подушка безопасности. Но вместо нее мы имеем более чем скромные золотовалютные резервы, сформированные в основном за счет внешних и внутренних заимствований.

Бесполезно винить в этом коварных американцев, напечатавших слишком много долларов, или восточных соседей, столь неосмотрительно впавших вместе с нами в рецессию. Гораздо важнее понять, почему годы значительного роста не позволили обеспечить приемлемый уровень иммунитета к внешним стрессам, который сегодня имеет, к примеру, Польша.

Вероятно, стоит задаться вопросом: какова была природа этого роста? До сих пор многие уверены, что это закономерный результат уникальной модели «рыночного социализма», созданной в то время, как в соседних странах шли ключевые структурные реформы – приватизация, либерализация цен и хозяйственной деятельности и т.п. До недавнего времени эта модель казалась вполне успешной. Но как же тогда понимать итоги последних 5 лет? Полагаю, что ответ на этот вопрос дал еще в 2007 г. на Петербургском экономическом форуме Егор Гайдар. Он предупреждал, что «когда и если на 8% в год растут доходы, возникает ощущение, что денег немерено. И так будет всегда. В такой ситуации есть соблазн принимать на себя неограниченные расходные обязательства. Но дело в том, что гарантировать, что доходы всегда будут расти на 8% в год, невозможно. Расходные обязательства, которые приняло правительство, будет тяжело политически отменить. Отсюда корни финансовых кризисов европейских стран, которые начались с конца 70-х годов…». Ускоренный рост доходов бюджета в «нулевые» годы, по мнению Е.Гайдара, был обусловлен комбинацией восстановительного роста, который сменил потом инвестиционный рост, налоговой реформой и повышением цен на нефть, начиная с 2004 г. «Мы получили такой темп роста доходных возможностей правительства, который в мировой экономической истории бывает редко», – заявил тогда Гайдар. Разумеется, он имел в виду Россию, а не Беларусь. Но диагноз, по-видимому, оказался общим. Тем обиднее, что предупреждение об опасности зависимости экономики от цен на нефть оказалось столь же актуальным для страны с более чем скромными природными ресурсами. Подсев на «иглу» дешевых российских энергоносителей, мы оказались столь же зависимы от сырьевой конъюнктуры, что и РФ, Венесуэла или Нигерия. Нефтегазовый наркотик и ориентация на непритязательный по качеству и технологичности рынок СНГ привели к отставанию «сборочного цеха СССР» от мирового уровня, а неприятие властями принципов рыночной экономики стало тормозом для привлечения инвестиций, развития технологических и управленческих инноваций. Теперь, откатившись на 10–20 лет назад по темпам роста макроэкономических показателей, страна вынуждена будет начинать восстановление с нуля, а в некоторых аспектах – с минуса.

Вадим ЛЕБЕДЕВ