$

2.1226 руб.

2.4814 руб.

Р (100)

3.1356 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

213.67 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Зарубежный опыт

ЗАКОН ВЕЛИКОЙ СТЕПИ©

31.08.2012

После распада СССР мы начали забывать самых отдаленных участников социалистического лагеря. Между тем у некоторых бывших «братских народов» за 20 лет произошли впечатляющие перемены. К их числу относится Монголия, ставшая сегодня центром притяжения экономистов и бизнесменов со всего мира.

До начала 1990-х свыше 80% внешней торговли Монголии приходилось на СССР. Вся промышленность держалась заботами Советского Союза. С его помощью были построены горно-обогатительный комбинат Erdenet, компания по золотодобыче «Монголросцветмет», проложена железная дорога. В 90-е годы они обеспечивали примерно 50% ВВП страны.

В 1991–2000 гг. сотрудничество было свернуто. Постсоветские страны перестали покупать монгольские сырье и товары, а монголы — учить русский язык. Распад СССР больно ударил по «16-й союзной республике». Инфляция, по данным МВФ, в 1993-м превышала 260%, госбюджет еле достигал 50 млн. USD. Почти 40% населения жило меньше чем на 1 доллар в день. И даже в 2000-м ВВП на душу населения все еще составлял 471 USD.

Брошенные «большим братом» на произвол судьбы власти Монголии искали спасения в рынке. Налоговое, банковское и корпоративное законодательство, как и в Беларуси, пришлось создавать с нуля. Но, в отличие от нас, монгольские реформаторы были более последовательны. Был прекращен контроль цен, границы открылись для импорта. На основании принятого в 1990 г. закона об иностранных инвестициях граждане других государств получили возможность владеть акциями монгольских предприятий. В мае 1991 г. вступил в действие закон о приватизации, по которому государственная собственность могла переходить в руки «законопослушных» граждан (т.е. тех, кто ранее не совершал серьезных преступлений), постоянно проживающих в стране. Каждому был выдан инвестиционный купон, который можно было свободно купить, продать или подарить кому угодно. Держатели подобных купонов становились активными участниками приватизационных аукционов. Позднее в 1991 г. были ликвидированы «госхозы» и кооперативные животноводческие объединения, началась передача в частную собственность земли и скота. В результате, по оценке экспертов, в стране с 3-миллионным населением клиентами брокерских организаций, зарегистрированных в качестве участников торгов на Монгольской фондовой бирже, являлось около 500 тыс. частных инвесторов.

Реформы дали результат: инфляция постепенно снижалась, и к 1998 г. уже не превышала 10%. Доходы казны к концу 1990-х выросли до 200 млн. USD, еще 300 млн. поступило от МВФ и Всемирного банка. В 1997-м Монголия присоединились к ВТО. Но экономика все равно балансировала на грани выживания.

Кладовая Азии

Спасением стали природные ресурсы и грамотная работа с инвесторами. Первой белым пятном на бизнес-карте мира в начале 2000-х заинтересовалась канадская горнорудная компания Ivanhoe Mines — и не прогадала. В 2007-м подтвердилась информация о богатейших запасах меди в пустыне Гоби (второе в мире по объему) и золота на месторождении Oyu Tolgoi. По оценкам экспертов, как минимум 50 лет здесь можно добывать до 450 тыс. т меди в год и около 300 тыс. унций золота. В Гоби расположено также крупнейшее угольное месторождение — Tavan Tolgoi. Во времена СССР его запасы в размере 6 млрд. т подтвердили советские и чешские геологи, но до разработки дело тогда не дошло. Сейчас добычу там ведет госкомпания Erdenes Tavan Tolgoi, поставляя уголь в соседний Китай.

По данным МВФ, с учетом неразрабатываемых месторождений Монголия занимает второе место в мире по запасам меди и урана и 11-е — по запасам угля. При этом согласно правительственным планам производство угля в ближайшие 5 лет вырастет в 2 раза, золота — в 3, а меди — в 4. На это богатство слетелись инвесторы из разных стран — крупные металлургические холдинги, предприятия потребительского сектора, ОАО «Российские железные дороги», финансовые гиганты Goldman Sachs, Asian Development Bank, МФК. В 2010-м прямые иностранные инвестиции составили 1,7 млрд. USD, в 2011-м — 4,7 млрд. Только соглашение с Ivanhoe Mines, подписанное в 2009 г., предусматривает инвестирование 8,6 млрд. USD в течение 5 лет. Китайская госкомпания China Investment Corporation вложила в монгольские активы свыше 1 млрд. USD. А ведь 70% территории страны еще не изучены.

Монголы весьма осторожно подходят к выбору инвесторов, но и условия для них создают неплохие. К примеру, на регистрацию собственности уходит всего 11 дней, валютного контроля нет. Налог на доход меньше 3 млн. USD составляет лишь 10%. В рейтинге Doing Business-2012 Монголия заняла 29-е место по защите интересов инвесторов и 57-е — по состоянию налоговой системы. Международный торговый центр (ITC — агентство по техническому сотрудничеству Конференции ООН по торговле и развитию и ВТО) признал в 2011 г. Торгово-промышленную палату Монголии лучшей среди палат стран с переходной экономикой.

В 2011 г. рост номинального ВВП Монголии достиг 27,8%, а реального — 17,3%, торговые отношения поддерживались со 127 странами. Общий объем импорта и экспорта составил 11,3 млрд. USD, увеличившись более чем вдвое. По прогнозам МВФ, в результате ресурсного бума ВВП Монголии должен через три года увеличиться в 1,5 раза и еще в течение 10 лет показывать одни из самых значительных темпов роста в мире.

Толгойская битва

Вспомнив о Монголии, Россия попыталась в начале 2000-х вернуть там прежние позиции, добиваясь права на разработку рудного месторождения Ою-Толгой. Однако Улан-Батор счел предложения консорциума канадской Ivanhoe Mines и австралийской Rio Tinto более выгодными. Тогда Москва прибегла к финансовому шантажу: потребовала вернуть долг в 180 млн. USD (на тот момент почти 10% монгольского бюджета), когда-то выданных для оплаты доли в «Монголросцветмете». В противном случае МИД РФ пригрозило обращением в Парижский клуб кредиторов. Действия монголов весьма напоминали их военную тактику в битве на Калке. Сначала последовало отступление: власти страны предложили России в обмен на списание долга угольное месторождение Таван-Толгой, на которое претендовало 14 компаний и консорциумов, в т.ч. из Японии, Кореи и Китая. Но перед самым подписанием соглашения монгольские власти пошли в атаку: изменили свою позицию и провели международный конкурс. Окончательная точка в этой истории еще не поставлена. Впрочем, Монголия не собирается отказываться от сотрудничества с Россией — прежде всего в сфере строительства железных дорог.

Заговор от ресурсного проклятья

Однако Улан-Батор отчетливо видит, что статус «главной шахты» Азии грозит стране «голландской болезнью»: 90% ее экспорта — полезные ископаемые, а по прогнозам Всемирного банка, в 2016-м эта цифра может достичь 95%. При этом 80% поставок приходится на соседний Китай. Поэтому усиливаются опасения, что просядут все отрасли, кроме горнодобывающей, вырастут инфляция и безработица. В 2010-м рост цен вновь превысил 10%, притом что годом ранее составлял всего 6,3%.

А потому Монголия усиленно добивается диверсификации экономики, прежде всего за счет переработки горнорудного сырья, направляя на это доходы от его добычи. Кроме того, по инициативе Национального комитета развития и инноваций создается бизнес-кластер для IT-компаний, наподобие белорусского ПВТ. Активно развивается туризм, в инфраструктуру которого вкладываются значительные средства.

Чтобы минимизировать проблемы на случай перегрева экономики и ухудшения конъюнктуры, был создан стабилизационный фонд. Не осталось без внимания сельское хозяйство. До индустриализации Монголия была скотоводческой страной. Доля агропрома в ВВП и сейчас составляет 16,6%, а по количеству голов скота на одного жителя ее обгоняют только Австралия и Новая Зеландия. При этом у сельхозпроизводителей тоже есть неплохой экспортный потенциал. Например, высоко ценится местный кашемир, занимающий примерно треть мирового рынка этой продукции. Его поставляют в страны ЕС, Японию, Россию, Южную Корею, Канаду и США. Экспорту шерсти способствует льготное налогообложение. Но из-за низкой цены половину ее тут же скупают китайские предприниматели для своих кашемировых производств, что тормозит развитие обрабатывающей промышленности в самой Монголии.

Разумеется, не каждая страна может в процессе реформирования опираться на богатство своих недр. Тем более что в них кроется особая опасность. Так легко превратиться в сырьевой придаток соседних государств, забросить остальные отрасли экономики, погрязнуть в коррупции. Монголия пытается избежать этих рисков. В этом плане особый интерес представляет местный закон о горнодобывающей промышленности. Он был принят в 1994 г. и с тех пор неоднократно корректировался. Редакция 1997 г. оказалась чрезмерно либеральной. В ней было слишком много поблажек для иностранных инвесторов и налоговых льгот. Это привело к спекуляции лицензиями на разработку месторождений, которых было выдано более 5 тысяч. В 2006 г. принят новый закон, по которому лицензии на разработку могли получить только юридические лица, был увеличен налог, а число лицензий сократилось до 3 тысяч. Но это не остановило спекуляции, к тому же не были учтены требования экологии. На сегодня монгольскими властями выдано около 1000 лицензий, ведут разработку 2000 геолого-разведывательных компаний, из них 500 — иностранные.

Сейчас готовится новый закон, важной частью которого станет придание ряду месторождений статуса стратегически важных. Перечень таких объектов утверждается парламентом. Кроме того, разработка месторождений требует согласия местных общин. Если население против, то в течение 4 лет к этому вопросу не возвращаются. Если у граждан есть сомнения по поводу экологии, то в контракт вносится пункт о выплатах на восстановительные работы. Чтобы исключить взятки и вымогательства со стороны властей, все контакты и помощь местным жителям фиксируют в контракте, а иные выплаты запрещены. Впрочем, борьба с коррупцией остается одной из самых актуальных проблем для страны.

Роман КУНИЦКИЙ