$

2.1028 руб.

2.4584 руб.

Р (100)

3.1371 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

213.67 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Резонанс

ЗАКОНЫ НЕПОНИМАНИЯ

03.12.2010

Очередное заседание Республиканского совета деловых кругов, организованное БНПА, запомнится его участникам интересной дискуссией о том, как воплотить в жизнь идеи либерализации экономики и развития государственно-частного партнерства. Оказалось, что взгляды бизнесменов, чиновников и ученых на эти процессы, пути их реализации и конечные цели порой довольно сильно различаются.

Леонид ФРИДКИН

Выдвинутый Президентом страны в послании Национальному собранию тезис о переходе от монополии к конкуренции вызвал у бизнес-сообщества небывалый энтузиазм. Провозглашение развития и поддержки предпринимательства одним из приоритетных направлений государственной политики может дать белорусскому бизнесу шанс занять в обществе столь же значимое место, что и у их коллег во всех цивилизованных странах. Вот дождемся директивы и получим равные права, защиту всех форм собственности, исчезнут административные барьеры, вырастет деловая активность, а следом — показатели социально-экономического развития.

Но обещания надо воплощать в жизнь. Кое-что сделано — упрощение регистрации, снижение вмешательства государства в вопросы ценообразования и оплаты труда, лицензирования. Правда, упорядочение контроля и арендных отношений почему-то не привело к кардинальным переменам, но хочется надеяться, что это поправимо. Однако ключевым вопросом либерализации остается изменение отношений собственности. Разговоры о приватизации весьма медленно переходят в дела. Ни обещания, данные МВФ, ни принятые программы не меняют до сих пор того факта, что подавляющая часть производительных активов в республике по-прежнему принадлежит государству или контролируется им как-либо иначе. Монополия на собственность делает невозможным ограничение монополизма госпредприятий, несмотря на обещания и нормативные акты.

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ юриста в основе сделки лежит свобода договора, равенство и презумпция добросовестности сторон, закрепленные в Конституции и ГК. Но госпредприятие-монополист, заключая сделку с частником, обладает множеством возможностей навязать ему свои условия. Такая асимметрия естественна: если стороны находятся в одной «весовой категории», равновесие достигается в переговорах или одна из них обращается к конкуренту несговорчивого партнера. Но в условиях монополизма тот, кто имеет возможность диктовать условия, не всегда помнит об интересах контрагента. Между тем проект Основных положений Программы социально-экономического развития страны на 2011–2015 годы предусматривает регулирование деятельности предприятий-монополистов (и сейчас формально существующее), но не предполагает борьбу с истоками монополии — реструктуризацию и приватизацию таких предприятий. Тогда неясно, какие институты обеспечат реальное равенство участников рынка, лежащее в основе конкуренции.

Зато в проектах предусматривается развитие государственно-частного партнерства, что также вызывает у некоторых специалистов немалый энтузиазм. Других же настораживает, что в проекте закона «Об основах государственно-частного партнерства» институту ГЧП отводится роль не только промежуточной формы между государственной и частной собственностью, но и альтернативы приватизации. Получается, государство не намерено передавать объекты энергетики, транспорта и иной инфраструктуры и т.п. в частные руки, хотя уже не в состоянии обеспечить их работу и финансирование. Сделать это предлагается частнику в обмен на часть доходов от эксплуатации таких активов — но под контролем государства. Сторонники ГЧП ссылаются на мировой опыт, широкое распространение которого должно служить залогом успеха и у нас.

ОХОТНО ВЕРЮ, что в США, Южной Корее, Германии ГЧП обречено на успех. Хотя бы потому, что частные корпорации, в нем участвующие, обладают ресурсами, нередко не уступающими государственным. А институты гражданского общества, независимый суд стоят на страже прежде всего частной собственности. Слабо верится в триумф ГЧП в России, ибо язва коррупции разъедает у наших соседей любую, самую замечательную идею. И смутные сомнения одолевают по поводу судьбы ГЧП в Беларуси. Ведь у нас интересы государства (как их понимают чиновники) традиционно считаются приоритетными. Не получится ли, что ГЧК вводится лишь для того, чтобы переложить на бизнес затраты, которые стали не под силу государству, сохранив за ним собственность? А может, это не столь уж важно — как-нибудь сочтемся?

Более полувека назад нобелевский лауреат Рональд Коуз сформулировал странную на первый взгляд теорему: «Независимо от того, как первоначально распределены активы, в итоге будет достигнуто оптимальное их распределение — если не учитывать эффект дохода и если транзакционные издержки равны нулю». Иными словами, на идеальном рынке рано или поздно активы перейдут к эффективному собственнику. Но жизнь далека от идеала. А потому приз достанется тому, у кого больше денег (или прав, легко в них конвертируемых). А неизбежные издержки (явные и скрытые) приведут систему в равновесие, но отнюдь не идеальное: одним — вершки, а другим — что останется.

А остаются обычно максимум обязанностей при минимуме прав. Белорусскому предпринимателю в аббревиатуре «ГЧП» мерещится, что государство, наконец, воспримет его как равного партнера, начнет уважает его права собственника в повседневных отношениях. Хочется надеяться, что чиновники из исполкомов и министерств прекратят давать, к примеру, обязательные указания ОАО, в котором контрольный пакет акций принадлежит частнику. Но законопроект по ГЧП такие вопросы не регулирует. Может ли частный инвестор рассчитывать на соблюдение своих интересов в ГЧП, если в обычных корпоративных отношениях это не получается? Скажем, будет ли равноправным разделение доходов в рамках ГЧП, если в обычном ОАО государство изымает часть прибыли на принадлежащие ему акции независимо от того, что достанется остальным акционерам? Можно ли надеяться, что все чиновники осознают новые веяния и в одночасье перестанут рассматривать частный бизнес как корову, которую терпят, пока хорош удой, и пускают на мясо по мере потребности? А ведь иные вообще до сих пор считают существование частного сектора чуть ли не личной недоработкой.

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ, любые льготы или снижение административных барьеров и т.п., уменьшая издержки своих бенефициаров, в соответствии с теорией Коуза, одновременно перекладывают их на кого-то другого. Так, либерализация экономики способна избавить частный бизнес от транзакционных издержек, порожденных избыточным госрегулированием. Но если мы не хотим, чтобы эти расходы обрушились на потребителей или бюджет, должны появиться институты, обеспечивающие их справедливое перераспределение. Скажем, если зарубежному инвестору предлагают купить объект за 200 тыс. USD, а условием сделки ставят создание некоторого количества рабочих мест и перечисление энной суммы на нужды местных властей, то общие затраты порой вырастают в разы, делая весь проект неокупаемым. Но бывает и так, что иные «инвесторы» сулят многомиллионные вложения при условии, что белорусская сторона (т.е. государство) предоставит льготы и профинансирует создание инфраструктуры для создаваемого производства. А на поверку оказывается, что заморский партнер в разы завысил стоимость поставляемого оборудования, рассчитывая нажиться за счет легковерных аборигенов.

Другой пример: законодательство о защите прав потребителей обычно исходит из того, что у потребителя больше прав, чем у производителя. На последнего возлагаются издержки по обеспечению качества, обязательства возмещения ущерба и т.п. При этом нет никаких гарантий, что, став доверительным управляющим инфраструктуры, частный партнер государства не столкнется с расходами и ответственностью, которые «съедят» его предполагаемый доход от участия ГЧП — если таковой будет. Ведь по итогам 9 месяцев 2010 г. рентабельность в отечественном ЖКХ не превышает 1,3%, в электроэнергетике — 0,5%. А ведь частного инвестора в любых проектах интересует доход на вложенный капитал. Такова сущность бизнеса...