ВЗЯТКА VS МОШЕННИЧЕСТВО©
Коррупция является одним из социальных зол любого общества, она представляет собой реальную угрозу демократическому развитию, подрывает принципы социальной справедливости, эффективного государственного управления, равенства всех перед законом. Однако в последнее время коррупция все чаще стала заявлять о себе как современная модификация мошенничества. Связано это главным образом с тем, что в правоприменительной практике все чаще наблюдаются тенденции к изменению правовых оценок действий взяточников путем переквалификации их действий с получения взятки на мошенничество.
Коррупция является одним из социальных зол любого общества, она представляет собой реальную угрозу демократическому развитию, подрывает принципы социальной справедливости, эффективного государственного управления, равенства всех перед законом. Однако в последнее время коррупция все чаще стала заявлять о себе как современная модификация мошенничества. Связано это главным образом с тем, что в правоприменительной практике все чаще наблюдаются тенденции к изменению правовых оценок действий взяточников путем переквалификации их действий с получения взятки на мошенничество.
Вадим ХИЛЮТА, кандидат юридических наук, доцент
Этому обстоятельству в немалой степени способствует разъяснение Пленума Верховного Суда от 26.06.2003 № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве», в п. 16 которого прямо указывается, что «получение должностным лицом материального вознаграждения якобы за совершение соответствующих действий (бездействие) по службе, которые оно заведомо не может осуществить из-за отсутствия надлежащих полномочий, при наличии умысла на завладение указанным вознаграждением, следует квалифицировать как мошенничество. Так же квалифицируются действия лица, которое получает от взяткодателя деньги или иные ценности якобы для передачи должностному лицу в качестве взятки, и, не намереваясь это сделать, присваивает их».
На практике данную рекомендацию все чаще в отдельных случаях стали использовать как своеобразную палочку-выручалочку. Связано это с тем, что когда задерживают с поличным взяточников и попросту ловят их «за руку», то в процессе следствия выясняется, что известные чиновники, облеченные властью, вдруг признаются не имеющими должностных полномочий, позволяющих квалифицировать их действия как получение взятки. Либо вовсе может оказаться, что накануне или в день получения взятки этот чиновник был уволен или написал заявление об увольнении, а на работу пришел просто так (за вещами). Тем самым вчерашние взяточники невольно переводятся из категории должностных лиц в обычных мошенников. Об этом явно и недвусмысленно указывает упомянутый пункт постановления Пленума Верховного Суда.
Полностью избежать уголовной ответственности это не поможет, но наказания за взяточничество и мошенничество существенно разнятся. За получение взятки всегда предусмотрена конфискация имущества, и минимальное наказание составляет 3 года ограничения свободы, а за мошенничество грозят минимум общественные или исправительные работы, штраф и т.д. Но главное, взяточник, превращаясь в мошенника, избегает конфискации имущества.
Подобных примеров можно привести множество. При этом парадокс такой квалификации состоит в том, что мы беремся защищать лиц, явно преследующих противоправные интересы и преступные цели: ведь те, кто дает взятку, неожиданно становятся потерпевшими от мошенничества. Безусловно, в какой-то степени в рассматриваемых случаях присутствуют признаки обмана. Но это лишь на первый взгляд, да и то с общежитейской точки зрения. Обман, совершенный при заключении преступной сделки, вовсе не может преследоваться уголовным законом (в качестве мошеннического обмана), поскольку, карая таким образом преступные деяния, никто не может нести ответственность за неисполнение обещания совершить преступление, под каким бы предлогом оно не было бы сделано.
В противном случае может оказаться, что сделки противоправного (преступного) характера становятся объектом государственной защиты, а неудавшийся «преступник» получает право на такую защиту в ранге потерпевшего от мошенничества. В принципе, на практике все так и происходит. Однако внешне похожие на преступления против собственности деяния «мнимого» должностного лица и, соответственно, терпящие ущерб имущественные интересы обманутого (взяткодателя) заключают в себе «правовой дефект». Суть его состоит в том, что ни уголовный закон, ни судебная практика не могут возводить в ранг законных (и тем более защищать) отношения лиц, явно преследующих противозаконный интерес. Иное понимание приводит к оригинальному выводу: взяткодатель, совершивший преступление, рассматривается как потерпевший, а действия лица, направленные на предотвращение противоправного деяния (дачу взятки), признаются преступными.
Действующие уголовно-правовые институты усмотрения и оценочности способны кардинальным образом изменить замысел законодателя и исказить смысл уголовно-правовых норм, чего в принципе быть не должно, как и злоупотреблений со стороны руководства, задним числом увольняющих взяткодателей.
