$

2.0820 руб.

2.4488 руб.

Р (100)

3.1507 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

213.67 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Бизнес-союзы

Предпринимательство как хобби и жизнь

27.05.2016

У отечественного бизнеса есть повод для праздника. 25 лет назад, 28 мая 1991 г., был принят Закон «О предпринимательстве», в котором определялись основные правовые принципы существования частного сектора в независимой Беларуси. О том, как все начиналось и чем стало за четверть века, вспоминает почетный председатель правления Белорусского союза предпринимателей и нанимателей им. М.С.Кунявского Георгий БАДЕЙ.

– Георгий Петрович, с каких стартовых возможностей и надежд начинался белорусский бизнес 25 лет назад?

– Тогда мечталось, что белорусский бизнес будет развиваться, как во всех цивилизованных странах. Была надежда на то, что развитие малого и среднего предпринимательства станет инструментом структурной перестройки и роста экономики, основой повышения ее эффективности, устойчивости. Но в интерпретации правительства получилось, что это некое хобби, которым можно заниматься в свободное от работы время.

Мы рассчитывали, что если государство ничего не может дать малому и среднему бизнесу, то достаточно хотя бы ему не мешать. Это стало срабатывать: кто-то занялся пиломатериалами, кто-то мебелью, кто-то торговлей. Все было стихийным и бурным. Потом началось регулирование, и все изменилось. Когда спохватились, что все зарегулировано сверх разумных пределов, последовали попытки кое-что изменить. Но сделать это оказалось гораздо сложнее, чем «закручивать гайки».

– В большинстве постсоциалистических стран в основе перестройки структуры экономики лежала приватизация. Госсектор сокращался путем передачи активов в частные руки. А на чем рос частный сектор в Беларуси?

– Когда-то, в 1994 г., у нас тоже была принята программа приватизации, началась малая приватизация, преобразование в ОАО некоторых крупных предприятий. Но все это быстро было свернуто. Будучи министром, мне приходилось отстаивать необходимость приватизации, открытости и массовости этого процесса. К сожалению, достичь результата здесь не удалось. Если многие небольшие предприятия, особенно коммунальные, перешли в частные руки, то крупные объекты остались в республиканской собственности. Поэтому белорусский частный бизнес в основном базировался на инициативе и сбережениях людей. Большая его часть выросла на голом месте, а не на активах старых предприятий. Это осложняло развитие.

– Сейчас, 20 лет спустя, мы обнаружили, что сбереженные от приватизации флагманы никому не нужны и превратились в лидеров по убыточности. Получается, что государственный сектор ветшает на глазах, а частный сектор, несмотря ни на что, кое-как растет. Может ли он со временем стать доминирующей силой в белорусской экономике?

– Рано или поздно мы к этому придем. Сейчас по-прежнему доминируют крупные госпредприятия, в большинстве своем неэффективные, убыточные. А пока они потихоньку умирают, несмотря на все усилия правительства и господдержку, частный сектор развивается, нарождается новый бизнес.

– Некоторые частные предприятия уже добиваются неплохих результатов. Появился тезис о том, что у нас есть «скрытые чемпионы», которые являются в своей сфере лидерами за пределами страны, добиваются невиданных успехов. Можно ли развиваться так, чтобы успехи оставались тайной?

– Тайной – это вряд ли. Но вообще, отсутствие конкуренции содействует появлению отдельных процветающих компаний.

– В Беларуси сегодня остро встали проблемы безработицы. Власти декларируют озабоченность созданием новых рабочих мест, а некоторые утверждают, что малый и средний бизнес может стать местом, куда перетечет рабочая сила из госсектора. Насколько реальны такие надежды?

– Если стагнация продлится еще 5–10 лет, то постепенное замещение произойдет. Но о создании каких новых рабочих мест идет речь? Численность занятых в экономике сокращается, причем в I квартале т.г. она была совершенно не адекватной созданию новых рабочих мест. При этом темпы макроэкономических показателей явно не синхронизированы. Скажем, если производительность труда сократилась на 3,7%, ВВП – на 3,6%, то численность работников – на 0,4%. В текущем году при официальном прогнозе роста ВВП на 3%, а производительности труда – на 1,5% численность работающих должна снизиться на 1,2%. К тому же предприятия, которым спущены задания по производительности, быстро сообразили, что выполнить их проще всего, если уволить часть работников. Где уж тут заботиться о новых рабочих местах.

– Можно ли сказать, что в Беларуси закончилась эпоха первоначального накопления капитала и частный бизнес перешел в качественно новое состояние?

– При нынешней политике это недостижимо. Если у отдельных компаний и есть солидные накопления, то они стараются большую их часть держать и вкладывать за пределами Беларуси – там, где более привлекательные условия. У нас самая высокая налоговая нагрузка среди стран ЕАЭС, самые большие отчисления на социальное обеспечение, наибольшее регуляторное воздействие государства.

– Сложилась ли у нас в стране система правовых и неформальных институтов, способствующих развитию частного сектора? Или он просто умеет приноравливаться к любой ситуации?

– Предприниматели вынуждены приспосабливаться. Ведь действия властей в любой момент могут неожиданно изменить состояние делового климата. Например, недавно в разы увеличена стоимость контрольных знаков на чай и кофе. Чиновников не волнует, что поставщики этих товаров как-то планируют свою деятельность, и внезапный 7-кратный рост одной из статей затрат полностью разрушает эти планы.

Между тем в Директиве № 4 было записано, что решения, ухудшающие положение бизнеса, должны приниматься за 3 месяца до их введения. Но кто это соблюдает? А Минфин уверяет, что, когда он принимал такое решение, предложений от бизнеса не поступало.

Помимо норм законодательства, существуют неформальные правила, которыми руководствуются чиновники. Например, принимаются законы, указы, постановления правительства, существенно либерализующие порядок ценообразования. Но одним письмом министерства можно перечеркнуть всю эту нормативную базу. Из КоАП еще 3 года назад исключена ст. 12.6, грозившая штрафом за превышение предельных индексов изменения отпускных цен (тарифов) и нарушение установленного порядка регистрации цен. Но Минторг требует не допускать «необоснованного» роста цен сверх прогнозного уровня. И вправе без суда и следствия закрывать магазины.

– Недавно Минэкономики сообщило о начале разработки Стратегии развития предпринимательства до 2030 г. Ранее обещалась новая редакция Директивы № 4. На такие сообщения всегда следует восторженный отклик: вот, примут очередной документ – и заживем…

– Дело не в голом энтузиазме. Бизнес всегда стремится к лучшему – он ради этого создается. Если сделаны хотя бы полшага в направлении улучшения, надо и этому радоваться. Поэтому всегда хочется верить и надеется, что хоть какие-то предложения будут учтены.

– Похоже, у нашего бизнеса неисчерпаемый ресурс оптимизма?

– Это вынужденная реакция. Сейчас уже чиновники отказались от принятия новой редакции Директивы № 4. Здесь непоследовательность: только что разработали программу поддержки предпринимательства до 2018 г. Казалось бы – не нужна никакая директива: закладывайте в программу все, что нужно, и выполняйте. Но нет, в программу ничего не закладывается. Принимается программа деятельности правительства, этих вещей тоже нет, принимается программа социально-экономического развития – то же... Посмотрим на результаты Всебелорусского собрания… Но я предполагаю, что там вопросов развития предпринимательства также не будет. Что ж мы делаем? Программные документы выхолащиваем, а потом просим какую-то дополнительную директиву.

Многие положения Директивы № 4 не выполнены, и сегодня можно было новую редакцию как дополнение принять, т.к. появились новые обстоятельства. Но от этого отказались, и Минэкономики помышляет, что можно как-то дополнить старое постановление Совмина и Нацбанка, в котором были 133 пункта мероприятий. Сегодня они думают над тем, как эти мероприятия дополнить новыми предложениями. Я пытаюсь объяснить: как можно вносить изменения в документ, срок действия которого истек в 2011 г.? В целом мы изложили, что оцениваем исполнение Директивы как неудовлетворительное, ведь что толку, что принят десяток постановлений по регулированию цен, когда на самом деле цены регулируются письмом Минторга?

– В какой мере белорусский бизнес консолидирован, и есть ли здесь какие-либо перемены?

– К сожалению, с этим у нас неважно. Это вина и беда как бизнес-ассоциаций, так и самих предпринимателей. Обычно они вспоминают о консолидации, когда появляются очередные проблемы. Например, когда был принят документ, изменивший правила лицензирования медицинских услуг, более 100 компаний, работающих в этой сфере, пришли к нам на собрание, ища помощи и поддержки. Около 1/3 тут же вступили в союз.

Отчасти такое отношение вызвано недопониманием целей и возможностей, а с другой стороны – просто жадностью. Ведь в большинстве стран мира членские взносы бизнес-ассоциациям налогами не облагаются. У нас же они платятся из чистой прибыли. К тому же деловые союзы – некоммерческие организации, получать вознаграждение за свои услуги они не вправе. Но, не имея надежной экономической базы, успешно работать нельзя.

– В какой мере мог бы исправить положение закон «О саморегулируемых организациях»?

– Сначала нужно решить вопрос о правовом регулировании объединений нанимателей. Лет 10 назад такой проект закона был разработан и даже рассмотрен парламентом. Но затем чиновники сочли, что такой закон не нужен. Но именно он мог бы стать правовой базой трехстороннего социального партнерства. Пока в нем имеют законодательную основу только профсоюзы и правительство. Наниматели ее лишены.

Закон о саморегулируемых организациях тоже нужен, но он проблемы не решит. Если целью бизнес-ассоциаций являются общие вопросы развития деловой среды и предпринимательства в целом, то саморегулируемые организации обычно занимаются продвижением отраслевых интересов, регулированием рынков, в т.ч. установлением входных барьеров и, в какой-то мере, ограничением конкуренции.

– Скоро состоится съезд БСПН. Какие вопросы на нем будут рассматриваться?

– Очередной отчетно-выборный съезд будет уже 24-м по счету. Мы должны отчитаться о проделанной работе, выбрать новое правление, определить направления деятельности на перспективу. Накануне съезда мы традиционно проводим опрос членов союза. Замечу, что их приоритеты меняются. Когда-то большинство предпринимателей (до 70%) считали главной задачей сотрудничество с госорганами по формированию хозяйственного законодательства. Теперь больше половины считают приоритетом поддержку компаний и защиту их интересов.

– За 25 лет в стране выросло несколько поколений предпринимателей. Отличается ли у них отношение к вопросам ведения бизнеса и консолидации для отстаивания своих интересов от «первопроходцев»?

– Почему-то более привержены объединению старые кадры. Может быть, потому что они создавали нынешние союзы, определяли их приоритеты и форматы сотрудничества. Молодежи сложнее войти в такие объединения. Некоторые считают, что им достаточно просто площадки для общения. Но те, кто больше узнает о возможностях бизнес-союзов, быстро находят возможности для более конкретных вещей.

Отчасти в таком расслоении виноваты и сотрудники деловых ассоциаций. К сожалению, не всегда есть время и возможности, чтобы уделить должное внимание отдельным предпринимателям и компаниям, в т.ч. молодым.

– Наверное, больше всего времени и сил занимают проблемы налогов и проверок?

– У нас налоги и контроль настолько превалируют над всеми остальными интересами, что порой кажется, что бизнес только ради них и существует. Но ведь контролеры не могут все знать и все решать. Они сами по себе не создают дополнительный продукт.

На прошлой неделе мы встречались с предпринимателями в Пружанах и Ружанах, обсуждали с ними «дорожную карту» развития экономики района. Поинтересовались мнением людей – с чего начать. В ответ услышали стоны о беспределе контролеров. Любые планы утрачивают смысл, если вместо нормальных условий для работы имеется постоянная угроза проверок и штрафов, которые то и дело предлагают «добровольно уплатить» по надуманным основаниям. При этом успехи проверяющих во многом обусловлены боязнью проверяемых спорить, отстаивать свою правоту, обращаться в суд. Чрезмерный, тотальный контроль и фискальное вымогательство – одна из основных причин неудовлетворительного уровня развития предпринимательства и состояния экономики.

Беседовала

Оксана КУЗНЕЦОВА