$

2.0788 руб.

2.4500 руб.

Р (100)

3.1389 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

213.67 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Менеджмент

ПРАВИЛО ПАРЕТО©

19.12.2014

для государственно-частного партнерства

Взаимодействие государства и бизнеса для реализации проектов в инновационной сфере сделало популярной модель партнерства в технопарках. Резидент Минского городского технопарка — УП «Мидл Ист Партнершип» являет собой пример такого альянса, а его директор Игорь ПЕТУШКОВ в интервью «ЭГ» поделился своим видением принципов и выгод государственно-частного партнерства в малом бизнесе.

— Игорь Викторович, в каких сферах вы считаете наиболее перспективным государственно-частное партнерство?

— Во-первых, в сфере инноваций — промышленных, социальных, управленческих. Когда человек в одиночку пытается внедрить что-то — это один опыт. Когда же при решении той же задачи есть несколько мнений специалистов предприятий разных форм собственности, появляется возможность создания какого-то нового продукта. Он имеет совсем другие характеристики, отличающиеся от первоначального замысла. Поэтому такое партнерство необходимо, но в нашей стране власти к нему идут с большим трудом. Ведь все проекты оцениваются с колокольни административных, распределительных функций. Когда же возникает вопрос обмена опытом, знаниями, требованиями, то следует ответ «мы знаем» и на этом все заканчивается.

Партнерство бизнеса и государства необходимо при разработке различных положений, стандартов, правил видов деятельности. Например, сейчас Минторг разрабатывает стандарт о СПА-услугах, затрагивающий интересы широкого круга потребителей и производителей. В диалоге мы пришли к тому, что согласованное урегулирование некоторых моментов применения стандарта помогает избежать неправомерных действий со стороны чиновников и «черной» конкуренции, нарушения прав потребителей. Те, кто разрабатывают стандарты, должны знать волеизъявление не только чиновников госорганов, но и потребителей, специалистов, которые будут оказывать эти услуги.

— На каких принципах должно строиться государственно-частное партнерство?

— Первое и самое главное — разумность. Второе — заинтересованность государства в развитии частного сектора, который создает много рабочих мест независимо от своей доли в ВВП. Давайте принимать во внимание, что творческая инициатива молодежи, населения больше проявляется именно в малом бизнесе. Внедрить инновацию на крупном предприятии очень сложно, а малые компании способны успешно применять новые технологии, предоставлять их или продукцию крупным производителям. Поэтому вовлечение в партнерство малых предприятий достаточно важно.

— Какие риски возможны при реализации таких проектов?

— С точки зрения положительных эффектов, чем меньше предприятие, тем меньше уровень поглощения рисков. Одно дело, если сорвется план выпуска МАЗов, и другое — продукции малого предприятия. Последние не несут глобальных рисков, но их собственные не по силам крупным субъектам. Представьте: мы строим завод по производству какого-либо продукта, вложили в его строительство миллиарды рублей и не учли какого-либо критерия. Урон от такого просчета будет значительным.

Отработка технологий, которые могут привести к трудно прогнозируемым последствиям, эффективно может проводиться как раз в среде малого и среднего бизнеса (МСБ). Если там что-то не получилось — никто особо не пострадает. С другой стороны, малые предприятия обладают высокой живучестью благодаря личной заинтересованности владельцев и работников. Поэтому крупные корпорации во всем мире заинтересованы в сотрудничестве с МСБ. К примеру, у ВМW 45% объема производства и почти половина разработок делается силами мелких подрядчиков со штатом от 20 до 100 человек.

— Может ли бизнес рассчитывать на приемлемую прибыльность проектов государственно-частного партнерства при нынешних условиях регулирования цен в строительстве и расчетов с госбюджетом?

— Мы строительством никогда не занимались. Сфера наших интересов — выпуск готовой продукции для медицины, реабилитации, спорта. Что касается прибыльности, то здесь есть выигрыш с двух сторон: да, государство направляет безвозвратные средства в инновационную среду, но взамен получает рабочие места, налоги, внедрение современных технологий, рост производительности труда и производства промышленной продукции и экономики в целом. Так что эффект для государства вполне ощутимый. В свою очередь, частные предприятия получают ресурсы и рынок сбыта. Наличие плановости здесь позволяет устойчиво работать, обеспечивать персонал зарплатой, в известной мере снижать социальную напряженность. К тому же любой новый продукт обычно имеет более высокую доходность — в мировой практике она составляет 70–80%.

— Можно ли рассчитывать на равноправное партнерство государства и частного сектора?

— Априори это нереально. Возьмем, например, финансовое обеспечение. У государства изначально бульшая часть валового дохода страны, чем у частного сектора. Уже диспропорция. Кроме того, есть законодательство по распределению государственных средств, распоряжению ресурсами, меры контроля и ответственности. Но реальные отношения, взаимодействие сторонам выгодны. Понимание необходимости совместного решения различных задач приводит к тому, что государству приходится соглашаться на партнерство — ради решения социальных задач, развития технологий. Как ни странно, но глобальные задачи решают не крупные предприятия, а сеть подрядчиков, исполнителей, разработчиков. Даже «Аэрокосмос» в США имеет около 40 тыс. подрядчиков, начиная от General Elесtric до фирмочек со штатом 10–15 человек. Поэтому усматривать равноправие — это от лукавого, другой вопрос — реальность сотрудничества. Если его не будет, то потеряет само государство, отвернувшись от части населения. Иногда за гонкой по достижению макропоказателей об этом, к сожалению, забывают.

— Какие гарантии нужны частным компаниям для участия в проектах государственно-частного партнерства?

— Любое частное предприятие ориентируется изначально на себя. Если государство не гарантирует ему получение прибыли, развития, то бизнес уходит в тень и (или) ищет другую страну. Человек не будет работать в невыгодных условиях, если ему дискомфортно. Поэтому если государство хочет, чтобы люди заинтересованно работали в своей стране и платили налоги, оно должно создавать условия, когда работа выгодна для граждан, которые создадут ВВП, принесут доходы в госбюджет и в свою семью. Поэтому гарантии зависят от мудрости власти. Партнерство — это договоренность о том, что государство определяет методы и правила работы и не мешает частному бизнесу. И когда эта договоренность незыблема и стабильна на длительный срок, люди спокойны. Они адаптируются к любым условиям, но с разными результатами, в т.ч. негативными, когда люди уезжают туда, где лучше, или продуктивными — когда люди в определенных условиях согласны работать. Грань между этими вариантами очень зыбкая. Если государство создает невыносимые условия, усиливает дискриминацию частного сектора, наращивает налоги и санкции, то люди боятся связываться с ним. Тут важно и то, как методы госуправления влияют на экономическую активность населения. Их надо постоянно мониторить, это принцип корректурного управления: чем лучше оно отлажено, тем сильнее эффект. Сингапур считается лидером в этом, мы тоже пытаемся что-то сделать. Если система будет стройно работать, эффект будет положительный.

— Как ваше предприятие стало субъектом государственно-частного партнерства?

— Мы занимаемся программой повышения возможностей человека в различных сферах: создаем технику для повышения выносливости спортсменов и военных, текущей реабилитации, оздоровления, профилактики развития патологий. В частности, мы создали свою криосауну и активно ее продаем. Второй проект — многоместная гипобарокамера для тренировки спецперсонала и спортсменов, лечения. Начинали мы производственные проекты на частные средства, а продолжили с помощью ресурсов Минского городского инновационного фонда.

Кроме того, появилась возможность размещения площадей в Минском городском технопарке (Заводской район). Благодаря такому взаимодействию мы вышли на конкурс, поддерживаемый инновационным фондом, и, выиграв его, получили средства на разработку. Самое трудное — нехватка средств на этапе воплощения идеи. Здесь помощь со стороны государства помогает все преодолеть и создать образец, на основе которого налаживается серийный выпуск. Соответственно, появляются рабочие места, расширяется объем производства, растут выручка и налоги.

Наша гипобарокамера заинтересовала и европейских заказчиков, которых трудно удивить высокотехнологичной продукцией. Тем не менее нам это удалось — восхищение вызвало и наше моделирование, и сам подход. Наш проект отличает простота и сравнительно низкая стоимость. Если европейские аналоги — это тяжелая техника стоимостью около 450 тыс. EUR, требующая заливки специальной бетонной площадки и установки павильона, что в совокупности обходится почти в 1 млн. EUR, то наша гипобарокамера располагается в любом помещении общегражданского строительства площадью до 50 м2.

Чтобы государственно-частное партнерство развивалось, нужно создать условие, чтобы население не боялось сотрудничать с государством. Сейчас большинство творческих людей не решаются обращаться в тот же Белорусский инновационный фонд из-за чрезмерного контроля. Если человек ошибся, нарушены сроки, смета или согласованные параметры, то отвечать придется деньгами, имуществом и даже своей свободой. Неудивительно, что творчески инициативные люди не обращаются к государству за помощью. В результате большинство интересных проектов уходят «на сторону», за пределы страны или вообще не внедряются. Зарубежные компании всегда хотят, чтобы разработка оставалась у них и ее использование на других территориях было ограничено. Например, в Германии и Франции до 60% технологических разработок покупаются за рубежом. Эти приобретения позволяют им создавать новые рабочие места у себя. Так что изменение методов контроля у нас могло бы кардинально поменять ситуацию. Скажем, в Сингапуре или Бразилии разработчик обязан вложить в проект 20–30% собственных средств. Если результат не достигнут по техническим причинам, то на определенное время следует полное прекращение финансирования этого субъекта в стране. И если ранее в Бразилии с трудом собирали 20–30 инновационных проектов в квартал, то сейчас — по 250 ежемесячно, причем из них 30–40 проектов получают финансирование. Так появляется «поле выбора», которого у нас до сих пор нет. Весь контроль они осуществляют на стадиях отбора проектов и финансирования первых 2 этапов в объеме до 20% бюджетного финансирования. Срабатывает правило Парето: «20% усилий дают 80% результата, а остальные 80% усилий — лишь 20% результата».

Чтобы поднять количество и уровень предоставляемых для софинансирования новых проектов, государство должно задуматься, как привлечь творческую часть населения к их предложению. Репрессивные методы контроля тормозят техническое развитие, новых идей практически нет, а те, что появляются, уходят в другие страны. Но самое неприятное в этом, что воспитывается поколение безынициативных, боящихся ответственности граждан, работающих по принципу «лучше чего-то не сделать, чем за что-то отвечать».

Будем надеяться, что привлечение внимания к этим проблемам даст новый позитивный поворот всех заинтересованных лиц к этой теме.

Беседовала

Оксана КУЗНЕЦОВА