$

2.1472 руб.

2.4250 руб.

Р (100)

3.1620 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

214.21 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Актуально

ПОЛОСА ПРЕПЯТСТВИЙ©

28.03.2014

 от макроловушек до микростимулов

К концу I квартала для белорусского делового сообщества главной интригой стало состояние макроэкономических показателей. От того, выйдут ли они на прогнозируемый уровень, зависит не только судьба нынешнего правительства, но и стратегия и тактика, которую придется выбирать властям в масштабе страны и отдельным компаниям для выживания в одиночку. Некоторые аспекты этих проблем обсуждались на международном форуме «Рынок капитала-2014» в Минске.

По мнению научного сотрудника Beroc Дмитрия Крука, структурные проблемы — серьезный барьер для развития белорусской экономики. Падение темпов роста ВВП в последние годы вызвано двумя причинами, первая из которых — снижение экономического потенциала. Сегодня он составляет в среднем около 2% (или от 1,5% до 4% по другим оценкам). Это тот предел, в рамках которого экономика может расти, не создавая диспропорций, без ущерба для макроэкономической стабильности, чтобы не жить под угрозой возникновения валютного кризиса, скачка цен и т.д. Вторая проблема — применение стимулирующей политики в ситуации рецессии. С потенциалом роста в размере 2–3% в год за счет циклических факторов в последние 2 года рост близок к нулю, т.к. страна не может выйти из циклической рецессии, поскольку эффективность имеющихся инструментов для этого слишком низка.

Рост может быть устойчивым, только когда основан на эффективности и обеспечивается общефакторной производительностью. Однако в Беларуси она не растет с 2008 г. Таким образом, страна уперлась в «потолок», что делает бесперспективными попытки «выехать» на стимулировании спроса. Это происходит из-за нехватки конкурентных стимулов, потенциала эффективности функционирования рынков, административного перераспределения ресурсов и директивного кредитования. По мнению Д.Крука, если мы хотим избежать «ловушки бедности» и обеспечить устойчивый рост, то необходимо сосредоточить усилия на повышении потенциала. Но нас подстерегает и другая опасность — «ловушка недоверия». Высокие инфляционные и девальвационные ожидания не позволяют в полной мере стимулировать экономику стандартными мерами монетарной политики. Но вопрос в том, что используя другие инструменты стимулирования спроса, мы ухудшаем внешнюю конкурентоспособность, начинает расти дефицит текущего счета, вся цепочка начинается заново. Последние три года мы живем в этом замкнутом цикле.

Для равновесия на финансовом рынке процентные ставки должны учитывать высокие инфляционные ожидания. Только тогда граждане и юрлица понесут деньги в финансовую систему. Таким образом, монетарные власти сегодня вынуждены поддерживать высокий уровень процентных ставок. С другой стороны, если ожидания высоки и нестабильны, стабилизировать их приходится путем ограничения колебаний обменного курса.

В 2013 г. наша экономика столкнулась с новыми вызовами, которые требуют реакции, в т.ч. со стороны денежно-кредитной политики. Оказалось, что темпы экономического роста в соседних странах существенно замедлились (о чем независимые эксперты и международные организации твердили как минимум с лета). Это, разумеется, сказалось на отечественном экспорте и состоянии платежного баланса. В придачу усилилась неопределенность на мировых финансовых рынках. Отличительной чертой 2013-го и начала 2014 г. стал массированный отток капитала с развивающихся рынков, что тоже отразилось на Беларуси. Недавно возникший фактор, который имеет для нас значение, — это снижение курсов национальных валют в странах, которые являются нашими основными торговыми партнерами. Так, с начала года номинальный курс российского рубля к доллару ослаб к середине марта почти на 12%, тенге — на 20%, украинской гривны — на 25%. Остается проблемой недостаточная устойчивость платежного баланса, валютного рынка.

Поэтому проведение девальвации подобно тому, что делалось у нас в 2011-м, а теперь в России и Казахстане, крайне нежелательно. Но чтобы обеспечивать конкурентоспособность экономики по сравнению с соседями, предпочтительнее сделать курс полностью плавающим, чтобы он мог обеспечивать внешнее равновесие, а лучше — обесценить рубль. Так возникает «монетарная ловушка»: курс должен одновременно быть фиксированным и плавающим, повышаться и падать, ставкам столь же одновременно нужно быть высокими и низкими. В такой ситуации Нацбанку остается балансировать между «плохим» и «худшим», отдавая предпочтение борьбе с инфляцией как наибольшей из зол. По мнению Д.Крука, основной вызов краткосрочной монетарной политики — устранение причин инфляционных ожиданий. Вырваться из этого кольца могли бы помочь инвестиции, но основной рычаг их стимулирования — те же процентные ставки. Напрямую снижать их мы не можем. Административными рычагами можно заставить предприятия инвестировать в основной капитал. Фактически в 2012 г. это и происходило, что породило дополнительную проблему — снижение прибыли и рентабельности, а это грозит новыми вызовами, связанными с занятостью, нехваткой оборотных средств, ростом задолженности.

ВЫСТУПАЯ на форуме, заместитель председателя Правления Нацбанка Сергей Калечиц отметил, что эмиссионная политика перестала быть стимулирующей, как до 2011 г., и стала по-настоящему жесткой. Это позволило существенно сократить инфляцию со 109% в 2011 г. до 16,5% в 2013-м, хотя это все еще достаточно много. Базовая монетарная инфляция снижена еще больше: со 118% в 2011 г. до 12% в 2013-м, а ее доля в общем приросте цен сократилась с 70% (менее 30% приходилось на административное регулирование цен) до 48% и 41% в январе–феврале текущего года. Это свидетельствует об успехах монетарной политики в сдерживании инфляционных процессов. Благодаря взвешенной политике в области процентных ставок удалось даже в самые сложные периоды сохранять прирост срочных рублевых и валютных депозитов населения. Динамика обменного курса формируется под влиянием фундаментальных факторов и соответствует состоянию экономики, пиковые значения спроса и предложения сглаживаются Нацбанком без значительного задействования резервов и одновременно позволяют полностью и вовремя выплачивать внешние обязательства.

Решить проблему инвестиций можно было бы с помощью внешнего финансирования. Но доступ к нему на приемлемых условиях ограничен. Остается стимулировать потребление, как это уже делалось в 2012–2013 гг., за счет прямых инструментов бюджетной и административной политики. Правда, тут же возрастает нагрузка на бюджет и сужается поле для маневра фискальной политики, уменьшается конкурентоспособность экспорта из-за увеличения затрат предприятий, а также растет спрос на импорт. Получается, что стимулируя внутренний спрос таким образом, мы получаем «зеркальный» минус по чистому экспорту. Фактически прирост ВВП с точки зрения спроса можем разложить на 2 составляющие: внутренний спрос (все компоненты инвестиций) и чистый экспорт. Такая политика проводилась долго — с 2003 по 2011 гг., что приводило к дефициту текущего счета, ухудшению чистого экспорта, но давало прирост ВВП. Но сегодня эта политика исчерпала себя: ее влияние на ВВП равно нулю и только ухудшает перспективы для конкурентоспособности.

ПОЖАЛУЙ, бессмысленно надеяться, что Нацбанк решит эти проблемы монетарными методами и займется стимулированием экономического роста. Вероятно, все, что он может сделать, — это сохранить консервативную денежно-кредитную политику и попытаться ограничить инфляцию. При этом, как отметил С.Калечиц, с учетом прогнозируемой динамики административных цен базовая инфляция должна быть существенно меньше потребительской. Для этого необходим контроль над внутренним спросом и ростом требований банков к экономике. Регулятор запланировал на текущий год прирост кредитов в пределах 16–19%. Такой подход вызывает недовольство со всех сторон: правительства, промышленников, торговли, аграриев, малого бизнеса, строителей, населения — все требуют увеличения и удешевления заемного капитала. Между тем исторически темп роста кредитования в белорусской экономике был существенно выше, чем у наших основных торговых партнеров, развитых стран, и значительно опережал темпы роста ВВП. Поэтому говорить об эффективном распределении ресурсов не приходится. Исправить эту застарелую проблему Нацбанк и правительство пытаются только сейчас, прибегая к довольно непопулярным мерам. Это и регулирование экспресс-кредитов для физлиц, и меры по повышению рациональности валютного кредитования экономики, ужесточение оценки кредитных рисков валютных кредитов при расчете показателя достаточности нормативного капитала, требования предоставления кредитов только для расчетов с нерезидентами. Важное значение для повышения эффективности кредитования имеет оптимизация госпрограмм, сбалансированность их объемов с реальными возможностями коммерческих банков. Дополнительные инструменты создаются с помощью Банка развития.

В то же время регулятор пытается проводить политику, направленную на снижение процентных ставок, с приоритетом их поддержания на положительном уровне. Однако главное здесь — сохранение жесткой эмиссионной политики, причем Нацбанк стремится использовать только короткие инструменты для рефинансирования банков по рыночным ставкам, ориентировать банки вести кредитование строго в рамках своих ресурсных возможностей, не прибегая к системной поддержке эмиссионных инструментов.

ИТАК, любая макроэкономическая коррекция — в виде ограничения спроса либо номинальных параметров — сегодня неэффективна, полагает Д.Крук. Альтернативой является борьба с дисбалансами с помощью внешнего финансирования, объемы которого должны составлять порядка 6 млрд. USD в год. Тогда, если исходить из инерционного сценария, то можно рассчитывать на темп роста около 2,1% при огромном дефиците счета текущих операций. Но тут есть еще одна плохая новость — при возникновении новых шоков доступных инструментов монетарной политики может оказаться недостаточно. Угроза таких шоков уже есть: в январе–феврале белорусский рубль укрепился к российскому на 7,5%. По сути на столько снизилась конкурентоспособность отечественных товаров на рынке РФ. Нечто подобное происходило в сентябре–ноябре 2008 г. Девальвационные маневры наших партнеров по Таможенному союзу для Беларуси означают потери от 0,4 до 2% роста ВВП и дополнительный внешний дефицит в размере 0,5–3 млрд. USD. Впрочем, учитывая непредсказуемость политической обстановки на украинском фронте, точная оценка этих параметров вряд ли возможна.

Кирилл ПРУДНИКОВ


Читать «ЭГ»
Подписка
Архивы «ЭГ»
Опросы
Мы в соцсетях