$

2.1222 руб.

2.4045 руб.

Р (100)

3.1867 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

214.21 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Проблемы и решения

ПЕРЕД ВЫБОРОМ:©

06.11.2015

условия неизвестны, результат – предопределен

«Кастрычнiцкi эканамiчны форум – 2015», проведенный в виде конференции «Экономика Беларуси: снова перед выбором», становится одним из самых значимых событий для делового сообщества нашей страны. Предприниматели и экономисты получили возможность обсудить наиболее актуальные вопросы экономического развития, сопоставить различные мнения, политику властей и рекомендации авторитетных зарубежных специалистов. Но увлекательный диалог сохраняет статус «совещательного голоса», который если и будет услышан властями, не является для них определяющим.

Нужно что-то делать…

Открывая конференцию, заместитель главы Администрации Президента Николай Снопков дал краткую характеристику проблем, стоящих сегодня перед белорусской экономикой. «Экономическое развитие как понятие претерпело изменения. Темпы роста экономик всех стран сблизились, падение цен на энергоресурсы лишило многие страны дополнительных преимуществ, их темпы роста замедлились. Все, кто приспособился к этой ситуации и провел реформы, растут на уровне», — заявил Н. Снопков. Он признал, что «на первый план выходят структурные реформы, лидерами в проведении которых являются развитые страны, которые за счет реформ пытаются избежать ловушки рецессии». В особенно сложном положении находятся развивающиеся страны, теряющие рентный доход и другие привычные преимущества. Для Беларуси ситуация усугубляется высоким уровнем внешнего долга, что не позволяет рассчитывать на внешние источники финансирования, а внутренних источников инвестиций немного. В придачу в ближайшие 5 лет в странах СНГ прогнозируются низкие темпы роста и высокая инфляция. Поэтому для Беларуси чрезвычайно важно повышение эффективности и конкурентоспособности и, прежде всего, структурные преобразования.

Директор Всемирного банка по Беларуси, Молдове и Украине Чимяо Фан предупредил, что Беларусь вступила в период низких темпов экономического роста – с риском затяжной стагнации. При этом многие достижения оборачиваются против нас. Так, рост инвестиций не способствовал наращиванию экспорта, а привел к увеличению внешней задолженности. По мнению ВБ, сама по себе технологическая модернизация с участием государства автоматически не делает предприятия более производительными и конкурентоспособными на национальных и международных рынках. Чтобы повысить конкурентоспособность, необходимо устранить структурные недостатки, которые лишь яснее видны с ухудшением внешней среды. Всесторонние, последовательные и заслуживающие доверия реформы должны быть направлены на устранение искажений, улучшение стимулов, создание равных условий хозяйствования и содействие инновациям, заявил г-н Фан.

… или как-нибудь

обойдемся

Хотя доводы зарубежных гостей выглядели весьма аргументированно, начальник главного экономического управления Администрации Президента Кирилл Рудый обосновал провальность в Беларуси рекомендуемых ими реформ гораздо убедительнее. Правда, он заранее оговорил, что нельзя считать, будто реформы для нас абсолютно чужды – если считать таковыми любые перемены.

Экономика Беларуси меняется естественным образом: выросли сфера услуг, малый, частный, иностранный бизнес, создаются гринфилд-проекты. Прямые иностранные инвестиции ежегодно приходят хотя бы путем реинвестирования прибыли уже имеющихся предприятий. Меняется и структура экономики: доля сельского и лесного хозяйства в ВВП сократилась с 13% в 1996–2000 гг. до 8% в 2011–2014 гг., а промышленности – с 28% до 25%. Кроме того, постоянно делаются попытки структурных реформ: определяются приоритеты, в которые вкладываются ресурсы. В качестве примера К. Рудый привел цементную, стекольную и деревообрабатывающую промышленность, но тактично умолчал о результатах этих проектов.

В 2013–2014 гг. работали межведомственные рабочие группы по реформированию строительной отрасли, сельского хозяйства, жилищно-коммунальной сферы. Приняты директивы, декреты по развитию предпринимательства, бизнеса в малых и средних городах. Все это, по словам помощника Президента, показывает, что реформы идут, пусть и «медленно, реактивно, неустойчиво, с неожиданными последствиями».

Но, хотя реформы возможны, на самом деле они не получатся, неожиданно заявил К.Рудый и представил сразу 5 неопровержимых причин этому.

Во-первых, необходимость реформ неочевидна. Если профессиональные экономисты считают их неизбежными, то этого нельзя сказать ни о широких массах населения, ни о правящих кругах. Первые не испытывают сегодня ничего подобного тотальному дефициту, существовавшему в СССР в конце 1980-х – начале 90-х гг., нищете, разрухе и повальной миграции, охватывавшим Сингапур 1960-х или Китай 1970-х гг. и т.п. Экономического кризиса в пережитом видении и понимании в Беларуси нет. А если нет общественного запроса, тогда зачем реформы? С другой стороны потребность в них не видна и власти. Поступающая «наверх» информация фильтруется из-за желания уйти от ответственности, страха или апатии, признал К. Рудый. В результате формируется «разрыв между теми, кто обладает компетенцией, и теми, кто принимает решения».

Во-вторых, реформы проводят, когда заканчиваются деньги, полагает К. Рудый. В стране есть налогоплательщики, в т.ч. крупные, есть зарубежные банковские кредиты, открыты внешние финансовые рынки. Идут переговоры с международными и региональными организациями. В результате нет необходимости срочно что-то менять.

Тактикой остается получение быстрых результатов с помощью изощренных финансовых манипуляций. Они дают видимый, краткосрочный эффект и поэтому считаются действенными и правильными. В основу стратегии закладывается неизвестность, надежда на благоприятное событие. Если раньше его просто ждали, то теперь оно планируется: рост цен на нефть, изменение курса российского рубля, подъем внешних рынков.

Кстати, директор программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги Андрей Мовчан на встрече в клубе «Имагуру» после форума заверил, что Россия, несмотря на любые трудности, не оставит своего единственного стратегического партнера без поддержки, в т.ч. финансовой. Так что совсем без ЗВР мы не останемся. Возможно, такая уверенность позволяет властям надеяться, что страна и без радикальных реформ дотянет до следующего цикла дорогой нефти, что позволит восстановить экспорт и углеводородную маржу для относительно безбедного существования. Но к тому времени, как свидетельствует динамика падения темпов роста ВВП и инвестиций в основной капитал (см. график), отставание от стран, проводящих реформы, может стать необратимым.

Третья причина: отсутствие внешних стимулов. К примеру, для стран Центральной и Восточной Европы стимулом было вступление в ЕС. Это заставляло их интенсивно проводить реформы, после вступления в ЕС они замедлялись, а порой даже шел откат назад. В подтверждение г-н Рудый продемонстрировал таблицу динамики комплексного среднего индикатора структурных реформ, рассчитываемого ЕБРР. Оказывается, если до вступления в ЕС в Словении этот индикатор составлял 3,55, то через год после вступления – уже 3,33, в 2013-м – вообще 3,16, в Венгрии он сократился с 3,77 до 3,38, в Болгарии – с 3,55 до 3,22, в Хорватии – с 3,33 до 3,22. Правда, докладчик не уточнил, как коррелирует спад реформ в этих странах с состоянием их экономик. Не предложил он слушателям и обратить внимание на другие примеры. Так, в Польше – одной из самых успешных «новых» стран ЕС – индикатор реформ вырос с «досоюзных» 3,55 за год до 3,66 и остался таким даже 9 лет спустя, а в Эстонии он поднялся с 3,33 до 3,61.

Впрочем, Беларусь в ЕС не собирается, а в ЕАЭС ее приняли такой, как есть. Иными внешними стимулами, вроде замедления региональной экономики, падения цен на нефть, усиления влияния России, нас не напугать – мы давно так живем. К тому же «Беларусь не раз доказывала, что внешнее давление бесполезно или ведет к обратной реакции», – добавил К. Рудый.

Четвертое – кто будет проводить реформы? Правительству явно недосуг – «перегрузка текущими проблемами не оставляет ни сил, ни времени для стратегических решений», объяснил помощник Президента. К тому же отсутствие ясности, куда ведут реформы, и ответственность за их последствия тормозят принятие сложных решений, подталкивают к упрощению ситуации, сохранению прежней, хотя бы внешней формы. В придачу доверить столь важное дело просто некому. «Кто знает и умеет работать по-иному? – задал г-н Рудый риторический вопрос. – Есть ли достаточное количество госслужащих с рыночным, западным образованием и опытом работы?». Знания иностранного языка и наличия западного лоска недостаточно для проведения структурных реформ, полагает помощник Президента. Нужны западные интеллектуалы, технологи, инженеры, финансисты, экономисты. Но даже их наличие потребует сосуществования с имеющимся аппаратом, с хозяйственниками и силовиками советской школы. Кроме того, невысокая зарплата, низкий престиж госслужбы создают условия для отвлечения госслужащих на вопросы собственного трудоустройства, а не на разработку новой стратегии. Вряд ли госслужащие готовы к новой стратегии, в которой не видят себя .

Отсюда логично возникает пятое препятствие – оппоненты реформ. Малая доля частной собственности, нехватка иностранных инвестиций выглядит меньшим злом по сравнению с массовой распродажей народного достояния и столь же массовыми увольнениями, которые в сознании многих неразрывно связаны с реформами. Есть устойчивые негативные стереотипы, вроде «лихих 90-х», «эти реформаторы все развалили». «Заметьте, не ликвидировали дефицит товаров, который был в СССР, не допустили голод, а что-то развалили», – подчеркнул К. Рудый. «Если реформы критикуют даже критики того, что есть сейчас, зачем реформы?» — спросил он. Поэтому реформы можно не проводить только из-за подобных разговоров.

… а вдруг получится

Чтобы окончательно не вгонять в депрессию продвинутую публику, составлявшую основную долю участников форума, помощник Президента назвал 3 условия, при которых реформы могут получиться.

Первое широкий общественный запрос и поддержка реформ. Нужны общественная вовлеченность, постоянные разъяснения, прозрачность не только решений, но и процесса их принятия. В целом должна быть ясность ожиданий. В этом заключается просветительная роль экономистов, которые должны регулярно разъяснять суть и необходимость реформ. Кстати, именно недостаток вовлеченности оппонентов в подобное обсуждение вызывает их профессиональную ревность.

Отсутствие общественного запроса на реформы не означает отсутствия запроса на улучшение жизни. Поэтому нужно пояснять, что это достигается образованием, трудом, и это нельзя просто взять взаймы. Например, Л. Эрхард еженедельно выступал с радиообращениями по экономическим вопросам и обязывал подчиненных, будучи в командировках, выступать перед людьми.

Второе запрос на реформы формирует средний класс. Здесь дела обстоят неважно. Средний класс в Беларуси невелик, а девальвации и падение доходов не дают ему окрепнуть. По оценке Института экономики Минэкономики, если в мае 2014 г. средний класс в Беларуси составлял 49%, то год спустя – 39%, тогда как в мире в среднем: 50–70%.

Средний класс надо взращивать, считает К. Рудый. Например, в Китае при среднемесячной зарплате по стране в последние годы 500–700 USD, уровень не облагаемого подоходным налогом минимума составляет чуть ниже 500 USD. Другой путь «взращивания среднего класса» – развитие малого и среднего бизнеса. Здесь, по мнению К. Рудого, есть позитивные сдвиги — в последние годы доля МСБ выросла втрое: с 8% ВВП в 2003 г. до более 25% в настоящее время.

Заметим, что само понятие «средний класс» везде оценивается по-разному. Некоторые специалисты полагают, что он характеризуется не только заработками, но и рядом других признаков. Но у нас их приспособить затруднительно. А «взращиванием», судя по особенностям налогообложения, государство не очень озабочено.

Третье запрос на реформы формирует политическая элита. По словам К. Рудого, в последние годы отмечается поколенческий сдвиг: появились молодые министры и их заместители. С 2013 г. правительство и Нацбанк (вне зависимости от того, кто их возглавлял) постоянно формируют программы структурных реформ, что, по мнению помощника Президента, свидетельствует о наличии на среднем уровне не только поколенческого, но и ментального сдвига. При этом, даже если нет четкого видения новой структуры экономики, очевидны проблемы в старой. Поэтому с каждым годом одни и те же реформы разрабатываются уже не для международных организаций, а для страны.

В заключение К. Рудый порекомендовал получить официальный ответ, будут ли реформы в 2016 г., из официальных документов и решений Главы государства. Например, можно будет сделать вывод из программных документов на 2016 г.: изменились ли подходы к поддержке убыточных госпредприятий, директивному планированию, кредитованию, какая инфляция, какие параметры закладывает правительство и Нацбанк. Поскольку реформы – это новая стратегия, а значит, новые приоритеты, их можно определить, наблюдая, куда тратятся ресурсы: время и деньги. Если принципиальных отличий от 2015 г. нет, то реформы не получатся, объяснил К. Рудый. Ответ на самый актуальный вопрос: «Что дальше?», он считает невозможным: нельзя учесть и предугадать все рациональные и иррациональные, внутренние и внешние факторы. Да и на решение влияет не только экономика. Однозначно одно – при ухудшении ситуации реакция точно будет. Но при централизации решений быстрая реакция может иметь разные направления и результаты. По опыту Китая в сложных условиях централизованная система может выдать два варианта: или «большой скачок с культурной революцией», или «политику реформ и открытости».

Никто

не любит перемен

ОПЫТ трансформации постсоциалистических стран лишь убеждает белорусские власти, что реформ надо избегать. Например, консультант ВБ Мирко Цветкович откровенно предупредил, что существенное улучшение макроэкономических показателей не принесет реформаторам признательности населения. После трагических событий 90-х за 10 лет в Сербии ВВП вырост почти в 3 раза, золотовалютные резервы – в 8,5 раза, средняя зарплата – в 4 раза, приток иностранных инвестиций – в 7 раз, инфляция сократилась с 93 до 2,2%. Во многом эти достижения связаны с приватизацией. На первый взгляд, ее преимущества бесспорны: в приватизированных компаниях объем производства утроился, убытки сменились стабильным ростом прибыли, тогда как на оставшихся в собственности государства предприятиях убытки удвоились, а объемы выпуска упали вдвое. Но обратной стороной стало имущественное расслоение, зависть к местным нуворишам и иностранцам, якобы «все скупившим». Группа недовольных агрессивна и гораздо сплоченнее, чем часть общества, выигравшая от реформ. Этому способствует высокая безработица, которая по-прежнему превышает 20%. Сохраняется и ряд других трудностей системного, экономического и политического характера. М. Цветкович подчеркнул, что трансформация меняет не только экономику, но и основы общественной жизни, привычные стереотипы и стиль мышления. Однако перемены порождают у значительной части населения дискомфорт, в котором винят правительство. Люди не любят богатых, особенно тех, кто зарабатывал на приватизации. А самих реформаторов «просто ненавидят», предупредил г-н Цветкович, бывший главой правительства Сербии и министром финансов.

В заключение сербский гость посоветовал тщательно продумывать весь процесс трансформации и не следовать слепо за чьим-либо опытом, хотя и учитывать его уроки. При этом необходимо наладить процесс коммуникации с населением и общественностью, прислушиваться не только к похвалам, но и к критике, чтобы добиться успеха.

Оксана КУЗНЕЦОВА