$

2.0788 руб.

2.4500 руб.

Р (100)

3.1389 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

213.67 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Актуально

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА: НА ЖЕНСКИХ ПЛЕЧАХ©

09.11.2011

С 19 по 21 октября в Ереване прошла техническая встреча группы международных экспертов, посвященная вопросам демографической ситуации и политики в регионе Центральной и Восточной Европы/Центральной Азии. Многие из обсуждавшихся там вопросов весьма актуальны сегодня для Беларуси. Поэтому мы попросили прокомментировать текущую демографическую обстановку в нашей стране и проблемы ее стабилизации руководителя группы по динамике и прогнозированию численности населения Венского института демографии Австрийской академии наук Сергея ЩЕРБОВА.

— Сергей, в сфере ваших научных интересов демографические прогнозы и анализ рождаемости и смертности, компьютерной методологии демографического анализа. Какие из этих и иных проблем обсуждались в Ереване?

— Международные эксперты говорили на встрече об основных факторах, влияющих на состояние здоровья и смертность взрослого населения. Были обозначены новые тенденции в области репродуктивного здоровья. Обсуждали влияние международной миграции на демографическое и социально-экономическое развитие стран, а также эффективные меры политики в области рождаемости и в социальной сфере.

— Кажется, именно вы по запросу ЮНФПА (Беларусь) разрабатывали вероятностный прогноз численности населения Беларуси до 2050 г. Так какие же демографические и социальные проблемы являются общими для стран СНГ, а какие — специфическими для Беларуси?

— Проблема, объединяющая все страны СНГ, — это низкая продолжительность жизни по сравнению с западными странами. Разрыв достигает уже 10–13 лет. В частности, в Беларуси средняя продолжительность жизни мужчин в 2010 г. составила 64,6 лет, а в Европе — 76–77 лет. Белорусские женщины живут дольше, в среднем 76,5 лет, что на 8–10 лет меньше, чем в развитых странах.

Кроме того, для Беларуси, России и Украины характерна еще и колоссальная разница между продолжительностью жизни мужчин и женщин — в среднем 11 лет.

Для сравнения в Армении, Киргизии, Узбекистане и т.д. эта разница составляет примерно 6–8 лет. Три наших страны объединяет еще и низкая рождаемость — в среднем 1,5 ребенка на женщину, в отличие от Туркменистана, Узбекистана и т.д., где она остановилась на уровне 2,2-2,3, а в Таджикистане — порядка 3,0-3,1.

— Чем объясняется устойчивое превышение показателей смертности над показателями рождаемости в Беларуси?

— Тем, что в стране достаточно старая возрастная структура, и, естественно, умирает людей больше, чем рождается. Увеличение числа рождений, о которых говорит статистика, тоже главным образом обусловлено эффектом возрастной структуры населения. Сейчас большое количество женщин находится в детородных возрастах. Но через несколько лет этот фактор изменится, и число рождений начнется резко снижаться.

Поэтому говорить о том, что нынешний рост рождаемости остановит депопуляцию населения, преждевременно. Низкая рождаемость сохранялась в стране слишком долго, а значит, каждое новое поколение матерей превышает по численности поколение дочерей. В долгосрочной перспективе население все равно будет уменьшаться, даже если рождаемость без учета миграции достигнет уровня 2– 2,1 ребенка на женщину. В таком случае население, возможно, стабилизируется, но уже на более низком уровне.

— Как же нам остановить снижение численности населения?

— Если женщины будут рожать минимум по двое детей, продолжительность жизни увеличиваться на 2 года в декаду, а чистая миграция составит 14 тыс. человек ежегодно, то население страны к 2030 г. сохранится примерно на сегодняшнем уровне. В этом случае рождаемость должна существенно вырасти — с 1,5 ребенка на женщину в 2011 г. до 2–2,1 в 2012 г. — и сохраниться стабильно на этом уровне.

А если суммарный коэффициент рождаемости начиная с 2015 г. будет равен 1,65 (при той же миграции, как в предыдущем случае, а также при условии увеличения продолжительности жизни), население к 2030 г. уменьшится на полмиллиона. Если предположить, что рождаемость увеличится несущественно, например, до 1,65 ребенка на женщину, то миграция должна быть порядка 40 тыс. человек в год. Тогда население к 2030 г. останется на уровне 9,4–9,5 млн. человек.

— Возможно, решению демографических проблем поспособствует свободное перемещение трудовых ресурсов в Таможенном союзе?

— Это очень тонкий вопрос. Между Россией и Беларусью свободное перемещение трудовых ресурсов установлено уже давно, значит, показатели миграции, мне кажется, не должны сильно измениться. Казахи, насколько я могу судить, в отличие от узбеков, киргизов и таджиков, в Россию (а тем более в Беларусь) особо не стремились никогда. Сам Казахстан, имея нефть, другие природные ресурсы и рабочие вакансии, предоставляет работу мигрантам из Средней Азии, приезжающим в страну еще и за более высокой зарплатой. Так что вряд ли что-то сильно изменится между тремя странами Таможенного союза. Вот если беспрепятственный обмен трудовыми ресурсами будет установлен между всеми республиками бывшего СССР, — это другое дело.

— Данные белорусской статистики, основанные на листках прибытия-убытия, собираемых Департаментом по гражданству и миграции МВД, показывают положительное миграционное сальдо с Россией. А по данным Росстата оно выглядит отрицательным еще с 2007 г. В какой мере данные о миграционных потоках соответствуют реальности?

— Это проблема не только белорусской статистики. Иногда данные по прибытию-убытию в европейских странах отличаются в 10 раз. Я допускаю, что число белорусов, выехавших в Россию, может быть сильно занижено по официальным данным. Ведь в РФ зарплаты выше, а значит, многие едут туда работать, не снимаясь с учета в Беларуси. Скорее всего, информация Росстата ближе к действительности.

Сегодня из-за девальвации и других экономических неурядиц отток рабочей силы из страны, естественно, будет увеличиваться. При этом станет труднее привлекать на внутренний рынок квалифицированных мигрантов. Кто же поедет работать за 100–200 EUR? Разве что только малоквалифицированная рабочая сила. В любом случае ненормально привлекать таких работников в ситуации, когда в стране есть хоть какая-то безработица. Да и стоит неквалифицированный рабочий-мигрант дороже, если учесть затраты на его размещение и социальный пакет.

— Чтобы увеличить число занятых в экономике и одновременно сократить нагрузку на работающих граждан по финансированию пенсионных выплат, в стране обсуждают возможное увеличение возраста выхода на пенсию. Пора ли нам поднимать эту планку, особенно с учетом низкой продолжительности жизни мужчин?

— Я считаю, что пенсионная реформа в стране должна быть дифференцированной. Если и повышать пенсионный возраст в Беларуси, то только для женщин, хотя бы лет на 5.

Согласно статистике мужчине, дожившему до 60 лет, при сегодняшнем уровне смертности в Беларуси предстоит прожить еще порядка 14 лет, а женщине, дожившей до 60 лет, — 20,5 лет. При этом женщина, дожившая до современного возраста выхода на пенсию (55 лет), проживает в среднем еще 24,5 года, а значит, фактически находится на заслуженном отдыхе на 10 лет дольше, чем мужчина. Это не совсем справедливо еще и потому, что женщина живет намного дольше. К тому же такой «роскоши», как пребывание на пенсии 24 года, нет нигде в мире.

В пользу дифференцированной реформы говорит еще одна цифра: к 66,5 годам половина белорусских мужчин из рожденных примерно в одно время умирает, а вот половина женщин умирает только к 80 годам.

— А у нас в Беларуси еще есть время, чтобы отсрочить пенсионную реформу?

— Повышение пенсионного возраста, на мой взгляд, более эффективный способ снижения демографической нагрузки, чем привлечение мигрантов или повышение рождаемости. Важно, чтобы такое реформирование проходило плавно, не вызывая негодование населения. Необходимо учесть опыт Запада, например, Великобритании, где пенсионная планка поднимется до 68 лет к 2050 г. Подобная реформа идет в Германии, где пенсионный возраст поднимают в год на 1,5–2 месяца.

Так что реформа неизбежна. Что касается программ по повышению рождаемости экономическими методами, т.е. за счет увеличения размера пособия для женщин, ухаживающих за детьми, предоставления им долгожданной жилплощади и т.д., то думаю, этого недостаточно. Неплохо, конечно, помогать семьям, но государство не должно «покупать» детей. Я убежден, что мать должна рожать столько, сколько она хочет, а не «должна». Поэтому в стране важнее поддерживать социальные, а не чисто демографические программы. Например, как в Скандинавии: программы оздоровления населения, гендерного равенства, чтобы женщина могла совмещать детородную функцию и производственную карьеру, развивать систему детских дошкольных учреждений, удобную для матерей, и т.д.

— Есть ли другие, приемлемые для Беларуси способы решения указанных проблем, кроме отсрочки выхода на пенсию? Возможно, упор нужно сделать на семейную поддержку или накопление большего числа активов населения?

— Большая семья, в которой работающие взрослые хорошо обеспечены, способна поддержать стариков. Но в Беларуси, когда фактически один ребенок должен поддерживать двух родителей, это, конечно, не сработает. Изменение общей пенсионной системы за счет увеличения в ней накопительного элемента приемлемо, но страна пока не готова к этому. На разработку соответствующей программы нужны время, деньги и хорошие аналитики, чего Беларуси как раз и не хватает. Тем более что в стране однозначно мало специалистов, способных на должном уровне оценить демографические показатели. Современные обучающие программы для них пока только разрабатываются.

Беседовала Елена ПЕТРОШЕВИЧ


Читать «ЭГ»
Подписка
Архивы «ЭГ»
Опросы
Мы в соцсетях