$

2.1222 руб.

2.4045 руб.

Р (100)

3.1867 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

214.21 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Проблемы и решения

О ДЕФИЦИТЕ, КРИЗИСЕ И «УМНЫХ БЕЛОРУСАХ»

03.06.2011

О том, что падение курса белорусского рубля было вызвано серьезными дисбалансами в макроэкономической политике, говорили и в ходе недавнего заседания клуба финансовых директоров, организованного международным объединением «Экономические исследования и образование». Если в этом вопросе выступавшие были в целом единодушны, то относительно перспектив развития ситуации мнения разошлись.

По мнению декана экономического факультета БГУ Михаила КОВАЛЕВА, главной диспропорцией всей предыдущей пятилетки было то, что «мы жили чуть лучше, чем работали». ВВП увеличился в 1,4 раза, а денежные доходы — в 1,7 раза. Зарплата всегда росла выше, чем производительность труда, особенно в годы, когда проходили выборы.

При этом высокая доля зарплат в стоимости произведенной продукции и услуг была бы не столь критичной, если бы не ряд «но». Государство продолжало субсидировать стоимость коммунальных услуг и нового жилья. Зато норма сбережений в Беларуси оставалась значительно ниже, чем в среднем в мире. Если в других странах граждане кладут на банковские депозиты 10–12%, то у нас только 4%. В Китае на банковских депозитах сосредоточено порядка годового дохода населения, у нас, по информации М.Ковалева, никогда не было более полуторамесячного объема зарплат. Наконец, самым неприятным для экономики в целом и для валютного рынка в частности стало то, что белорусы все чаще предпочитали голосовать заработанными рублями за иностранные товары. Согласно статистике, за минувшую пятилетку чистый потребительский импорт увеличился в 2 раза, в реальности — еще больше, поскольку в Беларуси действует ряд «отверточных» производств потребительской продукции, вроде телевизоростроения, где доля иностранных комплектующих приближается к 100%.

Не последнюю роль в усилении импортного потребительского бума сыграли банки. «Они не выполняли функцию трансфера капитала между теми, кто не знает, что делать с деньгами, и теми, кто знает, — считает экономист. — Все взятые у населения деньги и даже больше, отданы тому же населению на потребительские кредиты». На 24 трлн. Br депозитов пришлось 27 трлн. Br кредитов, что подогрело потребительский бум и его импортную составляющую.

Давление на валютный рынок также усилило кредитование реального сектора экономики, поскольку в практику широко вошли связанные иностранные кредитные линии, открываемые под закупку иностранной техники и оборудования. При такой схеме финансирования валюта зачастую не покидает пределы иностранных банков — зато всякий новый кредит добавляет свою лепту в копилку нашего внешнего долга, который в настоящий момент достиг 30 млрд. USD. Впрочем, по западным меркам это пока не критичная цифра, и, как считает М.Ковалев, «мы еще 2–3 года могли новыми долгами перекрывать старые, продолжать завозить импорт, а население — жить хорошо, счастливо и богато». Но в середине марта экс-глава МВФ Доминик Стросс-Кан сделал заявление о том, что белорусский рубль следует девальвировать, на что незамедлительно отреагировали иностранные собственники белорусских активов. Они начали активно избавляться от белорусских рублей, вследствие чего в течение следующих 10 дней отрицательный баланс по конвертации валюты нерезидентами достиг 300 млн. USD.

Вслед за нерезидентами покупать валюту побежало население. Поначалу банки, как и два года назад, попытались предотвратить отток рублевых вкладов, предложив их конвертировать в валютные. Однако сил на такую конвертацию хватило лишь на несколько дней. Потеряв возможность переводить средства в безналичной форме, граждане с еще большим энтузиазмом начали снимать рубли с депозитов, с тем чтобы купить валюту на наличном рынке. Докладчик убежден, что такого ажиотажа у обменников могло не быть, если бы в Беларуси запретили досрочное снятие депозитов, следуя практике большинства стран мира.

«Одновременно «умные белорусы» побежали в банки брать кредиты на покупку квартир, — отмечает М.Ковалев. — Арифметика простая. На один купил квартиру, на второй валюту — и ждешь девальвацию. После девальвации продаешь доллары и гасишь оба кредита. Квартира «выпадает в осадок» бесплатно». В конечном итоге рост девальвационных настроений и увеличение числа заинтересованных в обвале рубля на фоне негативного информационного фона подтолкнули страну к такому шагу, но уже в гипертрофированных масштабах.

Тем не менее декан экономического факультета БГУ достаточно оптимистично смотрит на перспективы развития ситуации. По его мнению, то, что сейчас происходит — это даже не валютный кризис, а лишь дефицит валюты, который вполне может быть восполнен возросшим экспортом и возможными поступлениями от продажи Белтрансгаза. Сейчас объем золотовалютных резервов сопоставим с агрегатом денежной массы М2, что свидетельствует о достаточности ресурсов для стабилизации валютного рынка.

Не столь оптимистичен в своих прогнозах руководитель научно-методологического центра Ассоциации белорусских банков Феликс ЧЕРНЯВСКИЙ. Валютный кризис отягощен высоким отрицательным сальдо внешней торговли, где первую скрипку играет не потребительский, а промежуточный импорт — т.е. значительная доля проблемы сосредоточена в реальном секторе экономики. Крайне импортоемкая и энергоемкая промышленность вкупе с ее технической отсталостью (изношено порядка 80% основных фондов) не может быть реструктуризирована в одночасье, поэтому дефицит времени сейчас играет против нас. Значительные нефтегазовые субсидии, которые, по оценкам российских специалистов, составили для Беларуси порядка 50 млрд. USD, лишь сняли болевой эффект от несбалансированности нашей экономики. Зато наши соседи, к примеру, Польша, пережив шоковое состояние, выстроили новую промышленную структуру, адаптированную к рыночным вызовам. Несмотря на то что польские предприятия покупают энергоресурсы по более высоким ценам, чем белорусские, эффективность их работы выше, благодаря чему средняя заработная плата по стране выросла до 1,5 тыс. USD.

Что же можно сделать в краткосрочной перспективе? По мнению Ф.Чернявского, ситуацию могут исправить более активные продажи валюты экспортерами, однако ни в коем случае нельзя применять грубое давление на них. Радикальные меры, вроде перехода на 100-процентную обязательную продажу валюты, будут иметь обратный эффект. Предприятия начнут оставлять валюту на счетах за рубежом под предлогом неплатежей, возродится бартер. Беседа с топ-менеджерами предприятий, разъяснение им всей сложности ситуации может иметь больший эффект, считает Ф.Чернявский. Конечно, взывая лишь к патриотизму, власти вряд ли смогут побудить бизнес массово продавать валюту, однако если сочетать его с преференциями и точечной поддержкой инвестиционных проектов, то достичь результата будет значительно проще.

Потушив пожар паники, в среднесрочной перспективе страна сможет расширить поле для маневра, в т.ч. перейти к приватизации. Пока не лучшее время для распродажи активов, поскольку в кризис рынок диктуют покупатели. Есть также опасения, что к новым дисбалансам приведет одновекторная реализация белорусских предприятий россиянам. Как показывает опыт, многие российские бизнесмены предпочитают в максимальной степени выводить прибыль из принадлежащих им активов за рубеж. Это грозит усилить и сейчас свойственную Беларуси проблему оттока капитала. Отрицательное сальдо платежного баланса, залатанное средствами от приватизации, рискует вновь уйти в «минус», вызвав очередной валютный кризис.

Алесь ГЕРАСИМЕНКО