$

2.1472 руб.

2.4250 руб.

Р (100)

3.1620 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

214.21 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Фондовый рынок

НОВЫЙ ЗАКОН ДЛЯ СТАРОГО РЫНКА©

06.02.2015

Закон от 5.01.2015 № 231-З «О рынке ценных бумаг» (далее – Закон № 231-З), первые версии которого обсуждались еще в 2001 г., наконец-то принят и с 11.07.2015 г. вступит в силу. «ЭГ» систематически освещала ход работы над законопроектом и сейчас попросила специалиста по ценным бумагам Евгения БЕЛОВА дать оценку этого документа.

Следуя принципу соблюдения иерархии нормативных правовых актов, начну с изменений, вносимых Законом № 231-З в Гражданский кодекс Беларуси, глава которого о ценных бумагах дополнена двумя статьями, а в новой редакции ст. 143 дано базовое определение понятия «ценные бумаги». Замечательно, что законодатели сделали попытку установления более полного соответствия между нормами ГК, правовой природой ценных бумаг в бездокументарной форме и сложившейся практикой фиксации возникновения, передачи и прекращения прав на них.

Правда, на мой взгляд, в этой объективно сложной и новой даже по мировым меркам сфере правоотношений мы пока что заметно отстаем, в т.ч. и от России, своего партнера по ЕАЭС. Например, в прошлом году вступила в силу новая редакция главы о ценных бумагах ГК РФ, объем, юридическое качество и степень детализации норм которой имеют существенные преимущества по сравнению с вышеназванными поправками в ГК Беларуси.

Закон № 231-З заменяет утрачивающие силу законы от 12.03.1992 № 1512-XII «О ценных бумагах и фондовых биржах» и от 9.07.1999 № 280-З «О депозитарной деятельности и центральном депозитарии ценных бумаг в Республике Беларусь». Их нормы и часть норм, скорректированных с учетом правоприменительной практики, включены в Закон № 231-З. Это вполне логично еще и потому, что депозитарная система как система учета прав на ценные бумаги является неотъемлемой составляющей инфраструктуры рынка ценных бумаг, и ее правовое регулирование эффективнее осуществлять в общем контексте правового регулирования отношений на этом рынке.

К сожалению, в Законе № 231-З больше негативных моментов, чем положительных. Так, в него перенесены нормы Указа Президента от 28.04.2006 № 277 «О некоторых вопросах регулирования рынка ценных бумаг» (далее — Указ № 277). Впрочем, поскольку указы и декреты главы государства имеют в Беларуси большую юридическую силу по сравнению с законами, то на практике Закон № 231-З и так будет применяться с оглядкой на Указ № 277. И даже если дублирующие нормы со временем исчезнут, нет гарантий, что не появится новый правовой акт, возвращающий ситуацию на исходные позиции.

Поэтому, несмотря на некоторые узкопрофессиональные, «технические» улучшения, Закон № 231-З не может сам по себе изменить состояние инвестиционного климата в стране и способствовать увеличению оборота ценных бумаг. Куда большее значение для этого, к примеру, имела бы отмена норм Указа от 16.11.2006 № 677 о преимущественном праве государства на приобретение акций АО, созданных в процессе преобразования госпредприятий.

СУЩЕСТВУЮЩИЕ правовые задачи можно было решить, используя единообразную терминологию. Например, обращает на себя внимание параллельное использование слов «инвестор» и «владелец». Чем отличается первый от второго? Термин «владелец» как лицо, владеющее ценными бумагами, исходя из базовых норм ГК кажется самодостаточным. Еще более универсальным представляется понятие «лицо», с помощью которого построены многие правовые конструкции в ГК. Вполне подходящим для этих целей выглядит и понятие «правообладатель».

На мой взгляд, понятие «инвестор» носит скорее экономический, чем правовой характер. Напрашивается мысль о том, что оно введено в документ исключительно в угоду международным финансовым организациям, выделяющим деньги налогоплательщиков развитых стран на законодательную «защиту прав инвесторов» в развивающихся странах.

В очередной раз повторим, что все владельцы ценных бумаг нуждаются в равной защите своих прав — будь то одна акция, полученная в наследство, или контрольный пакет, приобретенный в ходе IPO. Это аксиома гражданского законодательства. С другой стороны, любое лицо, владеющее ценными бумагами, по сути своей является инвестором, для защиты которых принят Закон от 12.07.2013 № 53-З «Об инвестициях».

При изучении ст. 64 Закона № 231-З появляется еще одна версия цели использования понятия «инвестор». Под таковым, как следует из контекста документа, законодатель понимает лицо, которое еще не стало владельцем, а лишь планирует приобретение ценных бумаг и совершило хотя бы одно юридическое или фактическое действие для этого — скажем, стало потенциальным клиентом профучастника рынка ценных бумаг. Кстати, к аналогичному выводу приходишь в результате анализа понятия «подписка» в ст. 1 Закона № 231-З.

Судя по всему, такой же логике законодатель следовал, заменяя слова «владелец акций не имеет права отчуждать приобретенные акции» на слова «инвестор не имеет права отчуждать акции, которые им оплачены» в ч. 9 ст. 76 Закона от 9.12.1992 № 2020-XII «О хозяйственных обществах». Очевидно, в данном случае под инвестором понимается лицо, уже оплатившее ценные бумаги, но еще не получившее их в процессе подписки. Действительно, владельцем такое лицо называть было бы некорректно. Но, с другой стороны, не получив ценные бумаги, невозможно их отчуждать. Зачем тогда вообще запрещать отчуждать то, чем лицо еще не владеет? Возможно, игра слов «владелец – инвестор» отрицательно не скажется на правоприменительной практике, но и позитива ей не добавит.

Непонятно также, почему слово «защита» использовано законодателем в разных словосочетаниях и нормах, которые порой представляются недостаточно четкими и однозначными. В одних нормах речь идет о защите прав, в других — интересов, в третьих — того и другого одновременно. При этом в одних случаях говорится о защите интересов, а в других — законных интересов (может, имеются и некие другие, которые государство тоже готово защищать?).

Слово «интерес» в контексте Закона № 231-З вообще выглядит иноязычным заимствованием. На мой взгляд, его использование придает словосочетаниям со словом «защита» экспрессивную форму, форму восклицания и призыва, что противоречит правилам нормотворчества. Разве какой-либо интерес может быть защищен вне рамок установленного права? А чей интерес будет подлежать большей защите в одинаковых правовых условиях — интерес Республики Беларусь или владельца ценной бумаги?

Характерно, что буквально в целях защиты интересов Республики Беларусь (а как же интересы ее административно-территориальных единиц?) законодатель предусмотрел императивную норму в ст. 8 Закона № 231-З, закрепив за регулятором рынка одностороннее право наложения ограничений на распоряжение ценными бумагами владельцев. А вот для последних имеются лишь декларативные нормы о потенциальной возможности защиты.

ОДНО из нововведений — обязанность регулятора рынка обеспечить создание и функционирование единого информационного ресурса рынка ценных бумаг в целях организации информационного обеспечения участников рынка и государственных органов. Эта норма ст. 8 Закона № 231-З, определяющей полномочия регулятора рынка, воспринимается как разовое задание, которое было бы уместнее в госпрограмме по развитию рынка ценных бумаг или постановлении вышестоящего госоргана. Несомненно, что при такой формулировке регулятор сможет требовать средства госбюджета на выполнение возложенной на него задачи. Но кто и как будет их осваивать? На какой базе будет создан соответствующий ресурс? Проще говоря, кто станет владельцем такого интернет-сайта?

Эти вопросы довольно актуальны для всех участников рынка, так как Закон № 231-З определяет множество случаев, когда эмитенты ценных бумаг обязаны раскрывать ту или информацию путем ее размещения именно на указанном информационном ресурсе. Не исключено, что это придется делать на платной основе, а цена такой услуги окажется монопольной в силу единственности ресурса. Кто же станет этим монополистом и получит соответствующую экономическую выгоду?

Скорее всего, на роль информационного монополиста будет претендовать подконтрольный регулятору рынка государственный центральный депозитарий. Не случайно же в ст. 46 Закона № 231-З именно за ним закрепляется право на оказание услуг по раскрытию информации эмитентам и иным лицам, обязанным ее раскрывать.

На данную роль могла бы претендовать и подконтрольная Нацбанку валютно-фондовая биржа, обладающая очевидно большими финансовыми возможностями по созданию информационного ресурса. Однако согласно ст. 36 Закона № 231-З фондовая биржа не имеет права заниматься деятельностью, не связанной с выполнением ее функций по организации и проведению торгов. Такое решение представляется правильным, учитывая вероятный конфликт интересов и потенциал правонарушений в силу возможности первоочередного доступа работников организатора торгов к рыночной информации.

С ПРИНЯТИЕМ Закона № 231-З должен быть разрешен целый ряд технических нормотворческих задач по кодификации правовых актов, уточнению и совершенствованию правовой терминологии рынка, устранению пробелов и противоречий законодательства. Окончательный эффект от этого во многом будет зависеть от качества работы регулятора рынка по приведению подзаконных НПА в соответствие с Законом № 231-З.

Сегодня в республике существует свыше 170 тысяч НПА, многие из которых участники рынка ценных бумаг обязаны исполнять. В то же время представители контролирующих органов из этого огромного правового массива вычленяют лишь те документы, которые считают важными в рамках своих полномочий для проверки и привлечения проверяемых к ответственности.

Поэтому остается надеяться, что в ходе выполнения этой сложной и кропотливой «подзаконной» работы регулятор рынка станет учитывать мнение участников рынка ценных бумаг, и в итоге количество и объем подзаконных актов уменьшатся, а их нормы будут более четкими и однозначными.


Финансы: список рубрик
Читать «ЭГ»
Подписка
Архивы «ЭГ»
Опросы
Мы в соцсетях