$

2.1222 руб.

2.4045 руб.

Р (100)

3.1867 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

214.21 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Факты, комментарии

НЕСВОЕВРЕМЕННЫЙ ВЕНЧУР

16.08.2011

Правительство Беларуси в последнее время много говорит о проблемах импортозамещения, развития экспорта, повышении конкурентоспособности отечественной экономики. Так, в Государственной программе инновационного развития Республики Беларусь на 2011–2015 годы, утв. постановлением Совмина от 26.05.2011 № 669, в частности, предусматривается стремление к переводу национальной экономики в режим интенсивного развития. Программа должна обеспечить решение важнейших задач по сбалансированности экономики, значительному росту экспорта (в 2,2 раза), не менее чем трехкратному росту в нем доли наукоемкой и высокотехнологичной продукции, решение вопросов импортозамещения, повышения позиции страны в международных рейтингах глобальной конкурентоспособности по показателям «Оснащенность новыми технологиями» и «Инновационный потенциал», а в индексе экономической свободы — по показателю «Права интеллектуальной собственности».

Валерий ФАДЕЕВ, заслуженный юрист Республики Беларусь,

советник Международной финансовой корпорации

Решение этих непростых задач зависит от многих факторов, в т.ч. от уровня правого регулирования, стабильности законодательства, уровня вмешательства государства в экономику (степень экономической свободы) и поддержки им инноваций, налоговой политики, законодательства об интеллектуальной собственности, защиты прав инвесторов и т.д. Естественно, ключевые условия — это уровень инновационного развития, технологический и технический уровни производства, наличие высококвалифицированных кадров и др. Однако второе невозможно без первого. Нельзя обеспечить высокий уровень инновационного развития при нестабильном регулировании, чрезмерном вмешательстве государства, злоупотреблении административными рычагами, доминировании неэффективной госсобственности.

В связи с этим один из главнейших факторов — формирование и развитие интеллектуального капитала. Однако новые идеи с высокой наукоемкостью не так-то легко «встроить» в существующую бизнес-структуру. Если такая структура сложилась, имеет устойчивые доходы, станет ли она (за исключением наиболее «продвинутых») рисковать, вкладывая капитал в новые проекты? Это особенно характерно для постсоциалистических стран, где еще недавно все планировалось сверху, а «план по валу» был главным критерием эффективности. Ведь, как ни парадоксально, в СССР, например, довольно высокий уровень развития науки сочетался с технологической отсталостью, за исключением обороны и космоса. Но и в этих сферах успех достигался за счет неэффективных затрат и неограниченной господдержки за счет других отраслей. Все это характерно и для Беларуси, где сохранились большая доля госсобственности и крупные промышленные предприятия.

Между тем мировая практика давно доказала, что, как правило, двигателем инноваций, новой техники и технологий выступает частный бизнес. Так, в развитых странах 80% всех научно-технических разработок осваивается малыми инновационными предприятиями. Они затрачивают на нововведения (от разработки до стадии промышленного образца) в 4 раза меньше времени, чем крупные предприятия. Остается лишь проблема их существования и финансирования.

Одним из путей решения здесь является венчурный капитал, особенность которого — инвестиции в сферы с высокой степенью риска. Такой риск всегда характерен для инноваций. Так, в ст. 729 главы 38 ГК подчеркивается, что научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы являются рисковыми и не всегда достигается ожидаемый эффект. Поэтому, если в ходе научно-исследовательских работ обнаруживается невозможность достижения результатов вследствие обстоятельств, не зависящих от исполнителя, заказчик обязан оплатить стоимость работ, проведенных до выявления невозможности получить предусмотренные договором на выполнение научно-исследовательских работ результаты, но не свыше соответствующей части цены работ, указанной в договоре.

Одним из основных инструментов венчурного финансирования являются венчурные фонды. По мнению некоторых ученых, их можно определить как обособленный имущественный комплекс, состоящий в т.ч. из добровольных взносов физических и юридических лиц, связанных с риском неполучения доходов, с целью осуществления совместных инвестиций в научно-технической и инновационной сферах. Вероятно, это определение можно совершенствовать, но представляется, что в основном оно довольно четко отражает существо вопроса.

Для существования венчурных фондов необходима прежде всего правовая основа. Здесь возможны два пути. Первый — деятельность в рамках существующего законодательства, скажем, ст.ст. 118 и 119 ГК, посвященных фондам. Так, в качестве целей их деятельности ст. 118 указывает, среди прочего, социальные, благотворительные, культурные, образовательные, научные или иные общественно полезные цели, названные в уставе. Однако деятельность венчурных фондов имеет свои отличия. Основными формами венчурного финансирования является приобретение обыкновенных и привилегированных акций; предоставление ссуд, в последующем конвертируемых в акции. Это требует внесения изменений в ГК, Налоговый кодекс, Закон «О хозяйственных обществах» и в ряд других нормативных актов. Для венчурных предприятий необходим льготный режим уплаты налогов, изменения в правилах фондового рынка, законодательстве об интеллектуальной собственности и т.д.

Второй путь — принятие специального закона о венчурной деятельности, регламентирующего условия работы венчурных фондов и иных подобных структур. Однако все вопросы этот закон не решит, поскольку некоторые должны регулироваться только специальным законодательством, в т.ч. налоговым.

Одной из основ правового поля для венчурного финансирования могло бы стать и принятие закона о государственно-частном партнерстве (ГЧП). В России, например, на региональном уровне венчурные фонды названы в качестве одной из форм ГЧП. На самом деле такой фонд может быть соучрежден государственным и частным партнерами и действовать в рамках закона о ГЧП, проект которого разрабатывается сейчас в Беларуси.

Впрочем, законодательными мерами вопросы, связанные с венчурным финансированием, не решить. Для этого нужна воля и не только государства. Двигателями этого процесса должен стать бизнес, активно создаваемые в настоящее время холдинги и иные формы объединений. Пора всерьез задуматься об эффективности использования средств инновационных фондов органов госуправления и финансирования различных госпрограмм.

Пока же как раз «политической» воли и не хватает. Более того, некоторые госчиновники, как выразился недавно один из них, считают, что в Беларуси пока не созрели условия для венчурного финансирования. При таком подходе мы можем долго ждать инновационного прорыва, а грандиозные планы останутся лишь красивыми словами, кочующими из одних правительственных программ в другие.

От редакции

На заседании Совмина 2 августа премьер-министр М.Мясникович обратил внимание, что в январе–мае существенно ухудшилось сальдо в торговле роялти и лицензионными платежами, хотя руководитель ГКНТ И.Войтов и Академии наук А.Русецкий при защите программы инновационного развития заверяли всю страну в перспективах обратного. «О каком инновационном развитии и конкурентоспособности можно говорить, — возмутился глава правительства, — если в каждом втором районе страны инновационная продукция в первом полугодии вообще не выпускалась и не отгружалась, а в Могилевской области — всего 4 из 17 районов знают, что это такое. Надо ориентировать НИОКРы на прикладные и эффективные проекты. По итогам полугодия проведите ревизию тематики научных исследований и исключите бесперспективные работы, ускорьте создание научно-практических центров, в т.ч. в фармации и оптоэлектронике».

Действительно, за 5 месяцев т.г. экспорт роялти и лицензионных платежей составил 5 млн. USD, а импорт — 38 млн. Это не худшие достижения: по сравнению с аналогичным периодом прошлого года показатели выросли соответственно на 92,3 и 21,8%. Но сумма экспорта выглядит более чем скромно.

Однако у белорусского бизнеса инновации не в чести. Оправданий тут множество. Так, по данным обследования Белстата, 872 организации промышленности назвали недостаток собственных денежных средств основным фактором, препятствующим инновациям, а 618 — значительным, недостаток финансовой поддержки государства — соответственно 243 и 602, низкий платежеспособный спрос — 136 и 379, высокую стоимость нововведений — 468 и 755, а длительные сроки их окупаемости — 271 и 670. Низкий спрос на инновационную продукцию (работы, услуги) считают главной проблемой лишь 177 организаций, а значительной — 315, несовершенство законодательства по вопросам регулирования и стимулирования инновационной деятельности — 87 и 257 соответственно, неопределенность сроков инновационного процесса — 77 и 313, неразвитость инновационной инфраструктуры (посреднические, информационные, юридические, банковские, прочие услуги) — 95 и 319. На недостаток квалифицированного персонала указали 168 и 465 респондентов.

В то же время внутренние затраты на исследования и разработки в Беларуси в 2010 г. составили 0,74% к ВВП, тогда как, к примеру, в Австрии — 2,68%, Болгарии — 1,92, Германии — 2,64, России — 1,04, Ирландии — 1,43, Латвии — 0,61, Литве — 0,8, Польше — 0,61, Украине — 0,87, Чехии — 1,47, Эстонии — 1,29, Израиле — 4,86, Китае — 1,54, США — 2,77, Японии — 3,42%. При этом если в Беларуси на госсектор приходилось 26,7% внутренних затрат на исследования и разработки, на предпринимательский — 60,7%, сектор высшего образования — 23,8%, то в Австрии соотношение составляет соответственно 5,3%, 70,6 и 23,8% плюс 0,3% — на некоммерческие организации, в России — 30,1%, 62,9, 6,7 и 0,3%, в Литве — 23,1, 23,8 и 53,1%, Польше — 35,3, 30,9 33,6 и 0,1%, Китае — 18,3, 73,3 и 8,5%, США — 10,6, 72,6, 12,8 и 3,9%.