$

2.0788 руб.

2.4500 руб.

Р (100)

3.1389 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

213.67 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Актуально

ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ:©

18.04.2014

правда вопросов и тайна ответов

Чем ближе дата подписания договора о Евразийском экономическом союзе, тем больше интереса к этому документу проявляют в белорусском деловом сообществе. Поэтому обсуждение проблемных вопросов и предложений по сближению позиций стран-участниц в проекте договора за круглым столом, организованным Республиканским общественным объединением «Белорусская научно-промышленная ассоциация» (РОО «БНПА»), оказалось весьма активным. При этом если сама по себе евразийская интеграция кажется бизнесменам и аналитикам неизбежной, то пути и последствия ее реализации — очень противоречивыми.

В современной практике существует несколько форм глобальной и региональной интеграции, объясняет заместитель председателя РОО «БНПА», профессор Института непрерывного образования БГУ Георгий Гриц. Они различаются по глубине и условиям сотрудничества. Если ВТО — это глобальная интеграция «в пользу сильных», то менее развитым странам неизбежно остается создавать региональные блоки, чтобы повысить привлекательность и защищенность своих рынков. Один из таких вариантов — зона свободной торговли (ЗСТ) — предполагает отмену в странах-участницах таможенных пошлин, налогов и сборов, а также количественных ограничений во взаимной торговле. При этом за каждой страной-участницей сохраняется право на самостоятельное и независимое определение режима торговли по отношению к третьим странам.

Поэтому столь болезненным выглядит вопрос перспектив дальнейших отношений с Украиной. Дело в том, что ст. 18 Договора о зоне свободной торговли от 18.10.2011 г., заключенного между странами СНГ, декларирует, что этот документ не препятствует сторонам участвовать в соглашениях о Таможенном союзе, свободной торговле и/или приграничной торговле в соответствии с правилами ВТО и, в частности, ст. XXIV ГАТТ 1994, но если участие одной из сторон в таком соглашении существенным образом негативно влияет на взаимную торговлю участников, то по предложению любой заинтересованной стороны проводятся консультации с целью выработки и принятия мер, направленных на восстановление взаимной торговли. При этом согласно приложению 6 к Договору, если участие одной из сторон в таком соглашении ведет к росту ее импорта в объемах, наносящих ущерб или угрожающих ущербом промышленности Таможенного союза, то страны ТС вправе ввести пошлины в отношении этого импорта в размере ставки режима наибольшего благоприятствования. Стремление Украины вступить в ассоциацию с ЕС, по мнению России, приведет к такому «негативному влиянию» и ущербу, причем предлагаемые меры по ограничению доступа товаров третьих стран (т.е. из ЕС) кажутся россиянам неубедительными. Между тем Евросоюз как-то уживается с соглашениями об ассоциации с 19 странами, не являющимися членами ЕС, а в ближайшем будущем намерен заключить соглашение о создании ЗСТ с Соединенными Штатами. В результате Украина может стать мостом, через который в Россию и Беларусь хлынут товары практически со всего мира, с которыми мы конкурировать не в состоянии. Замечу также, что методы, которыми Москва стремится решить проблему, далеко вышли за рамки договора о ЗСТ, как, впрочем, и любых других международных соглашений.

НО нас больше интересуют перспективы Таможенного союза и его трансформации в Евразийский экономический союз. По мнению Г.Грица, эти образования существенно отличаются от ЗСТ и ВТО, в т.ч. тем, что ТС представляет собой форму «коллективного протекционизма» с унификацией тарифного и нетарифного регулирования, а ЕАЭС предполагает также гармонизацию фискальной и монетарной политики.

Однако пока здесь существует множество сложностей. Так, если Россия уже является членом ВТО, а Казахстан недавно завершил переговоры по вступлению в эту организацию, то Беларусь по-прежнему мало продвинулась в этом направлении. При этом РФ согласовала уровень тарифной защиты на уровне 10% и в перспективе должна понизить их до 7,8%. Казахстан снижает его до 6,5%, причем почти по 8 тыс. позиций тарифы окажутся ниже, чем в ТС. Поскольку правила ВТО приоритетнее, чем региональных образований, возникает конфликт интересов. Теоретически ЕС может побороться за 41% импорта Казахстана, который составляют машины и транспортное оборудование, и за 27%, которые приходятся на промышленные товары, но в этом случае Россия вправе изменить условия транзита казахских энергоносителей по своей территории. Потери могут понести и белорусские производители.

Другая «мина» под евразийской интеграцией — невыполнение обязательства по синхронизации макроэкономических показателей. На первый взгляд здесь нет особой беды — Маастрихтские соглашения в ЕС тоже не слишком соблюдаются. Но настораживает «парад девальваций» рубля и тенге, который изрядно смахивает на то, что в остальном мире называют валютными войнами. Пожалуй, второй термин ближе к реальности, поскольку потери белорусской экономики от таких «парадов» довольно ощутимы, а для аналогичных мер у нас нет запаса прочности.

Множество нареканий у белорусского бизнеса вызывает фискальная составляющая. Многие вообще не понимают, как возможно создание единого рынка трех стран со столь разными налоговыми ставками. Один из участников круглого стола заявил, что такие различия прямо толкают бизнес уходить туда, где НДС и налог на прибыль меньше. Но ставки — не единственный фактор. Неясно, как будет выполняться обязательство сторон о ликвидации зон с особыми налоговыми режимами. Ведь сроки закрытия таких зон явно не стыкуются ни с периодом существования Китайско-Белорусского индустриального парка, ни с планами России по созданию оффшора в захваченном Крыму.

УЯЗВИМОЙ выглядит позиция Беларуси и в конкуренции на союзном рынке труда — средняя зарплата у нас почти на 40% меньше, чем в РФ, и на 23% — чем в Казахстане. В результате республика уже столкнулась с проблемой утечки кадров, масштаб которой даже невозможно достоверно оценить. Если, по официальным данным российских органов, в РФ работает около 385 тыс. наших соотечественников, то по оценкам Всемирного банка — свыше 1 млн. По словам Г.Грица, страна может потерять до 30% высококвалифицированных рабочих, 12% врачей, 10% инженеров, 8% маркетологов и логистиков, 2,5% топ-менеджеров, которым в союзных странах могут предложить более привлекательные заработки. Впрочем, некоторые участники круглого стола считают эту проблему решаемой. Например, А.Обухович полагает, что все рабочие места, не обеспечивающие конкурентоспособную в масштабах ТС зарплату, нужно просто ликвидировать, а академик Петр Никитенко уверен, что зарплаты в Беларуси можно поднять до среднеевропейского уровня, и даже знает, какие резервы для этого имеются. Правда, оба не упомянули, какие социальные и экономические последствия настигнут страну в случае следования их «полезным» советам.

СТОЛЬ же неясны перспективы свободного перемещения товаров и услуг. Идея общего рынка выглядит по-настоящему привлекательно лишь тогда, когда он не «перегорожен» квотами, явно ангажированными приостановками поставок или принуждением к ним, «молочными войнами», взаимными обвинениями в демпинге и нетарифных барьерах, а также вполне официальными изъятиями и ограничениями из режима свободной торговли. Но будет ли решена эта проблема? В марте председатель коллегии Евразийской экономической комиссии Виктор Христенко заявлял, что изъятия и ограничения останутся в Таможенном союзе надолго, но их перечень будет не столь уж большим и чувствительным. По его словам, в основном речь идет о случаях, связанных с национальной безопасностью, с обороной, т.е с теми суверенными правами и обязанностями стран, которые они выполняют. Между тем пока между партнерами по ТС сохраняются около 600 изъятий и ограничений. Среди них есть один ключевой — нефть, по которой никак не удается договориться.

15 апреля в Москве премьер-министры трех стран Таможенного союза предварительно договорились сохранить действующие во взаимной торговле тарифные и нетарифные ограничения и в 2015 г., сообщают российские «Ведомости». Самым существенным здесь является один вопрос — экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты. Беларуси приходится возвращать России пошлину от экспорта нефтепродуктов, произведенных из российской нефти, полученной по квоте. Казахстан же в обмен на беспошлинные поставки нефтепродуктов поставлял России нефть, пошлина от экспорта которой должна оставаться в российском бюджете. Цена вопроса для нашей страны — около 4 млрд. USD.

Предполагалось, что ограничения будут отменены в 2015 г.: Президент РБ Александр Лукашенко заявлял о договоренности с российским коллегой — «в противном случае мы Таможенный союз не потянем». Однако Минфин РФ считает, что такую либерализацию «не потянет» российский бюджет, для которого ежегодные потери из-за Таможенного союза выросли бы с 6–6,5 млрд. до 30 млрд. USD. Поэтому московские переговорщики не оставляют попыток убедить Минск и Астану продлить действие ограничений как минимум на следующий год, а по некоторым сведениям — до 2018 г. Окончательные сроки запуска единого рынка будут уточнены после встречи президентов трех стран, запланированной на 29 апреля в Минске.

Если все ограничения будут отменены, а Беларусь и Казахстан не захотят гармонизировать пошлины и установят тариф намного ниже, чем в РФ, то российским компаниям будет выгоднее экспортировать нефть не напрямую, а через партнеров по ТС. На такой крайний случай Минфин России подготовил «большой налоговый маневр»: снижение экспортной пошлины на нефть до уровня казахстанской (т.е. с 380 за 1 т до 80 USD) c одновременным повышением налога на добычу природных ресурсов с 530 RUB/т примерно до 1100 RUB. Но это приведет к росту внутренних цен на нефть почти до мирового уровня как в самой России, так и в Казахстане и Беларуси, а следовательно — к резкому росту цен на бензин. Чтобы избежать цепной реакции повышения цен, придется снижать акцизы, а компенсировать их утрату в бюджетах весьма сложно. Как союзники «потянут» такой шок, пока никто не рискует загадывать. Более мягким представляется компромиссный вариант — установить единые пошлины, сохранить квоты, но отказаться от компенсации пошлин Беларусью. Но и тогда потери российского бюджета составили бы 13 млрд. USD, что тоже немало.

В свою очередь, для Беларуси весьма чувствительным является вопрос субсидий промышленности и АПК. Несмотря на обещанные преимущества евразийской интеграции, наша страна, как, кстати, и Россия, стремительно теряет темпы роста, прибыль падает, кредиты дорогие и получать их все труднее. В таких условиях сложно представить, как будут выживать предприятия, лишенные привычной помощи бюджета в соответствии с условиями договора о ЕАЭС. Тем временем Минэкономики разрабатывает новую политику поддержки экономики, в рамках которой едва ли не единственной формой господдержки останется компенсация процентов по кредитам. Особо нового здесь ничего нет — в последние 1,5 года эта форма и так была основной. Что получится, если она окажется единственной, мы, вероятно, скоро узнаем.

Леонид ФРИДКИН


Читать «ЭГ»
Подписка
Архивы «ЭГ»
Опросы
Мы в соцсетях