$

2.1222 руб.

2.4045 руб.

Р (100)

3.1867 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

214.21 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Исследования

ДВА БЕРЕГА НЕФТЯНОЙ РЕКИ©

02.11.2012

Принято считать, что цены на нефть — своего рода налог на мировую экономику: после каждого значительного подорожания нефти замедляются темпы роста глобального ВВП. Аналитики МВФ во главе с Полом Кашиным, изучив конъюнктуру рынка нефти за последние 30 лет, выяснили, что страны, экспортирующие нефть, не только много зарабатывают на ее подорожании, но и почти не страдают от экономических недугов, связанных с ростом доли углеводородов в экспорте. Кроме них, рост цен выгоден Китаю и Японии, которые продают больше своих товаров разбогатевшим экспортерам нефти. Платят за все это США и Европа.

Рост цен на нефть может быть вызван двумя факторами, а в зависимости от причины различаются и последствия, считают в МВФ. С одной стороны, быстрый рост мировой экономики приводит к увеличению спроса на нефть, что определяло динамику нефтяных котировок в 2000-е годы. В краткосрочной перспективе ВВП растет у всех, но в долгосрочной — за это придется расплачиваться ускорением инфляции. С другой стороны, цены на нефть растут в результате перебоев с ее предложением и внутриполитическими и экономическими процессами в странах Ближнего Востока. Рост цен вызывает спад в странах-импортерах, но от него выигрывают страны, активно торгующие с ними, богатые нефтью, и экономики Азии.

Ученые определили, какие из этих факторов вызывали шоки на нефтяном рынке в 1978–2011 гг., а также попытались установить, как они повлияли на ВВП, инфляцию, курсы валют, процентные ставки и цены на активы в 50 странах, включая импортеров и экспортеров нефти, на которые приходится 90% мирового ВВП, 85% мирового потребления нефти и 80% доказанных ее запасов.

Были проанализированы нефтяные страны: от ближневосточных Бахрейна, Саудовской Аравии, Ирана, Ливии и др. до Норвегии, Канады и Великобритании. В числе импортеров, попавших в выборку, — страны еврозоны, Китай, а также некоторые страны Азии и Латинской Америки, Россия, Беларусь и Казахстан в выборку исследователей не попали из-за отсутствия ежеквартальных данных по большинству показателей. Впрочем, выводы экспертов можно вполне экстраполировать на страны Таможенного союза.

В 1979–2010 гг. крупнейшим импортером нефти были США — 27% мирового потребления. На долю Китая, ЕС и Японии вместе приходилось 26,6%. В свою очередь, 30% мировой добычи нефти, 22% ее экспорта и 36,3% мировых доказанных запасов приходилось на страны Персидского залива: Бахрейн, Кувейт, Оман, Катар, Саудовскую Аравию и ОАЭ.

Экономисты построили 37 моделей векторной регрессии для каждой страны или блоков стран, например еврозоны. Для каждой модели были обозначены 6 внутренних факторов: реальный рост ВВП, инфляция (краткосрочная и долгосрочная), процентные ставки, цены на акции, реальный эффективный обменный курс за период со II квартала 1979 г. по II квартал 2011 г. Кроме того, были проанализированы средние данные международной торговли за 3 года, внешние финансовые обязательства стран.

Каждая страна считалась небольшой открытой экономикой, за исключением США, — для них часть параметров, например, внешние финансовые обязательства не учитывались, В МВФ попытались понять, как эти страны взаимодействуют с другими государствами и через какие каналы на них влияет рост цен на нефть, включая торговлю, процентные ставки, обменные курсы и цены на активы. Для оценки нефтяного шока были взяты номинальные цены на нефть и динамика ее добычи.

Шок предложения влечет падение спроса на нефть в мире. У шока со стороны спроса иные последствия: увеличиваются зарплаты и другие издержки, которые в итоге приводят к росту инфляции в мире. Центробанки, чтобы избежать перегрева, поднимают ставки, что в результате замедляет мировой рост. Шок сокращения предложения характеризуют резкий рост цен, падение добычи нефти и ВВП стран — экспортеров нефти. Эффект от такого шока может быть заметен в течение до 8 лет.

Оказалось, что больше всех в таких случаях страдают крупнейшие импортеры нефти — США (где 37% потребности в энергии восполняют с ее помощью) и Европа (23%). Здесь шок приводит к долгому спаду экономической активности. Зато в Китае и Японии, тоже импортирующих нефть, ее подорожание приводит к ускорению темпов роста. Дело в том, что в Китае потребляется больше угля (в 2010 г. 80% потребностей в энергии восполнялось с помощью угля, а лишь 18% — нефти) — примерно половина угля, добываемого в мире. При этом большая часть угля добывается внутри страны. Поэтому во время нефтяных шоков ВВП Китая растет, т.к. нефтяные экспортеры покупают больше китайских товаров — их доля в экспорте Китая составляет 14%. По той же причине выигрывает от подорожания нефти Япония, где доля черного золота в энергобалансе — 22%. В других азиатских странах наблюдается та же закономерность. Вслед за падением добычи нефти в мире ВВП Китая и Японии получают ускорение в течение 20 следующих кварталов.

Однако это вряд ли позитивно сказывается на мировой экономике в долгосрочной перспективе — происходит перераспределение богатства в мире. В итоге возникают различные дисбалансы, например, высокий профицит счета текущих операций или приток спекулятивного капитала в Китай и другие азиатские страны. Но тут же усиливается инфляция, и центробанкам приходятся повышать ставки, чтобы ее остановить.

От этого шока выигрывают страны с большими запасами нефти, которые могут позволить себе увеличить добычу. Выпуск их экономик резко растет, а отношение нефтяных доходов к ВВП остается высоким на долгие годы, что противоречит теории «голландской болезни». А вот в Норвегии, Великобритании и Индонезии, например, добыча нефти стабильно снижается, несмотря на нефтяные шоки. Для таких стран эффект от сокращения предложения нефти скорее негативный — рост цен тормозит их экономики. Большинство стран — экспортеров нефти практически не страдают от инфляции: рост цен на международных рынках компенсируется укреплением их валют. Впрочем, социальные эксперименты или политические конфликты могут сами по себе породить инфляцию, как это происходит в Венесуэле и Иране.

Шок роста спроса характеризуется подорожанием нефти, увеличением ее добычи и ростом ВВП всех экономик. В этом случае нет большой разницы в эффекте для экспортеров или импортеров. Все они испытывают на себе рост инфляционного давления, а в краткосрочной перспективе происходит и ускорение роста экономики. Это неудивительно, ведь шоки объясняются изменениями в экономической активности. Выпуск может расти, потому что страна переживает бум, или она выигрывает от роста мировой торговли. Правда, потом центробанкам приходится поднимать ставки, темпы роста замедляются, а котировки фондовых рынков снижаются.

Кирилл ПРУДНИКОВ