$

2.0788 руб.

2.4500 руб.

Р (100)

3.1389 руб.

Ставка рефинансирования

10.00%

Инфляция

0.10%

Базовая величина

24.50 руб.

Бюджет прожиточного минимума

213.67 руб.

Тарифная ставка первого разряда

35.50 руб.

Актуально

ДОРОГА К СОБСТВЕННОСТИ©

10.03.2015

идет через здравый смысл

Власть и бизнес в Беларуси с давних пор не сходятся в оценке роли и способов приватизации. Предприниматели мечтают о честном и достаточно массовом переходе собственности в частные руки, надеются, что рано или поздно государство согласится расстаться с неиспользуемым или неэффективно эксплуатируемым имуществом. Однако чиновники из года в год изобретают все новые и новые отговорки, чтобы не утратить контроль над основной массой активов в республике. Дискуссия то затухает, то вновь обостряется с приходом очередного кризиса. Но если для выхода из него деловое сообщество предлагает сегодня ускорить приватизацию, то в правительственной программе гораздо больше внимания уделяется попыткам повысить эффективность госпредприятий.

О том, какой путь больше подходит белорусской экономике, корреспондент «ЭГ» расспросил управляющего партнера консалтинговой компании Civitta Даниэля КРУТЦИНУ.

— Даниэль, насколько оправдан принцип «точечной» приватизации в нашей стране?

— Все зависит от того, какая цель при этом достигается. Если главное — просто пополнить государственную казну, то такой подход оправдан. Когда нужны деньги, сам собой находится выход — продать, наконец, 20% акций «Беларуськалия» или другого госпредприятия. Если же приватизация рассматривается как стимулятор повышения конкурентоспособности бизнеса и экономики в целом, то нужен другой подход — концептуальный.

— Внешние инвесторы часто называют ситуацию с приватизацией в Беларуси непонятной. Что же им так неясно?

— С одной стороны, на самом высоком уровне заявлялось, что можно вести речь о продаже любого предприятия. С другой — утверждается, что в стране есть стратегические отрасли, где не допускается присутствие иностранных инвесторов. Здесь, на мой взгляд, не хватает четкого разделения, где заканчиваются границы государственной собственности и контроля и начинается то, что можно отдавать в частные руки. Это важно в отраслях, где имеется значительное госрегулирование или дотации, например, в сельском хозяйстве. Но внешнему инвестору очень сложно понять такие «правила игры». Например, если ему интересно какое-то предприятие пищевой промышленности, сельского хозяйства, нефтехимии, то нужно уточнить: будет ли прежним доступ к сырьевым зонам, сохранятся ли те или иные льготы и регулирование цен, останется ли в таком случае бизнес рентабельным? Не окажется ли, что основные конкуренты имеют преференции, а уровень конечной рентабельности ограничен?

— Стоит ли составлять новый перечень стратегически значимых объектов, не подлежащих приватизации?

— Наоборот, нужен список продаваемых предприятий, и нужно, наконец, их на самом деле продавать.

— Помнится, таких списков было много…

— Да, были списки, конкурсы, аукционы. Но из-за нереальной стоимости и ориентировки оценки исключительно на балансовую стоимость в 95% случаев покупателей не нашлось. Поэтому есть смысл в новых приватизационных списках, но сам процесс продажи следовало бы организовать по-другому. Нужно сделать его более соответствующим международным стандартам, чтобы предприятия можно было продать.

— Почему в Беларуси малая и средняя приватизация не может развиваться так, как, например, в Польше или в странах Балтии в начале 90-х?

— В Польше малая и средняя приватизация была успешной потому, что потенциальным местным покупателям выдавались специальные кредиты. В Беларуси малые и средние предприятия в регионах также следует продавать местному инвестору, который понимает, что с ними делать. Конечно, у малого бизнеса собственных средств недостаточно, поэтому желательно кредитование местных предпринимателей, готовых к выкупу госимущества. Большое заблуждение — что в регионах на малые и средние предприятия можно привлечь много иностранных инвесторов. Дело в том, что последние нацелены, прежде всего, на крупные объекты или создание чего-то абсолютно нового. Заниматься развитием небольших местных предприятий и нести значительные административные затраты желающих немного.

— Из закона о бюджете видно, что государство намерено наращивать свою долю в предприятиях. Правильно ли это?

— Это тоже вопрос цели. Может быть, речь идет об идее консолидации миноритарных пакетов, чтобы предотвратить выкуп долей за небольшие деньги спекулятивными инвесторами. Определенная логика в этом есть — особенно если государство обладает преимущественным правом выкупа акций. Однако тут надо соблюдать закон. Если миноритарные акционеры не хотят продавать акции вообще или по заявленной цене, то не должно быть какого-то принуждения. Но мне кажется, что основная «война» за консолидацию таких пакетов уже прошла.

— Какой основной вывод для Беларуси можно сделать из опыта российской и украинской приватизации?

— Негативный украинский пример — концентрация капитала через приватизацию, при этом предприятия сырьевых отраслей (металлургия, нефтедобыча) оказались в руках людей, которые имеют большое влияние на политику. В Беларуси более правильное разделение политики и бизнес-сферы.

В России и Украине основной предпринимательский талант, самые пробивные люди из комсомола, организаций, которые обеспечивали кадрами, ушли в приватизацию, занимались крупными госпредприятиями, получив контроль, старались выкачивать прибыль, а не инвестировать, поскольку не до конца были решены вопросы законности их имущественных прав. Поэтому даже крупные компании остались недоинвестированными. Их владельцы не уверены в будущем своей собственности и недостаточно вкладывают в развитие. Однако за последние лет 10 российские олигархи научились работать с западными рынками, поэтому вопрос не столь однозначен, что лучше или хуже. В любом случае эти варианты хуже польского.

В Беларуси из-за отсутствия крупных приватизационных проектов предпринимательский талант ушел в сектора, заново созданные: экспорт, импорт, дистрибуция, ритейл. Либо у госпредприятий брались ноу-хау, которые потом коммерциализировались. В результате мы имеем ряд предприятий, которые технологически уникальны, как, например, «Регула», «Изовак», «Полимастер». А было бы создание таких предприятий возможно, если бы в Беларуси прошла радикальная приватизация и предпринимательский талант ушел в приватизацию крупного госимущества?

— Насколько оправданно привлечение исключительно государственных оценщиков к оценке госимущества?

— Я не вижу много смысла в таком подходе к оценке и процесс организовал бы совсем по-другому, больше как аукцион, обращая внимание на то, кто из претендентов предлагает самые интересные концепции. Вместо простой оценки я бы выбрал критерии, по которым оценил бы разные предложения. Они могут быть разные: инвестиции в предприятие, планы в отношении трудового коллектива, стратегия развития. Одним из критериев могла бы быть оценка, основанная на мнении инвестора. Если правильно организовать такой конкурс, то не нужна государственная оценка, нужно просто видеть, кто предлагает самые выгодные условия, и оценить их по разным весам. Можно, например, указать, что стоимость предприятия — 30%, концепция развития предприятия — 30%, развитие социальной сферы — 20%, другие факторы — 20%. Тогда инвестор будет понимать, в каком русле ему работать, что государству не только важно, сколько денег оно получит сегодня, а то, что он планирует делать с предприятием и вокруг него.

— Как вы оцениваете риски национализации ранее приватизированных предприятий в Беларуси? В какой мере такие риски учитываются и влияют на решения отечественных и зарубежных инвесторов при рассмотрении проектов приобретения компаний в нашей стране?

— Неоднократно говорилось, что в отношении предприятий, которые созданы государством, даже после их приватизации власти считают себя уполномоченными следить за их развитием. Такие высказывания воспринимаются внешними инвесторами как крайне рискованные, хотя на Западе такие процессы также имеют место. Например, в Швейцарии крупные предприятия ведут с кантонами переговоры о том, сколько налогов они готовы платить, и там вмешательство государства также существует, но воспринимается оно по-другому.

Я говорю инвесторам, что им не надо бояться, что государству можно объяснить свою позицию. Но тем не менее институту государства Швеции инвесторы доверяют больше, чем белорусскому. И высказывания о том, что «мы вам продадим, но все равно будем контролировать», воспринимаются не очень позитивно. Одно из решений для таких ситуаций — инвестиционный договор, где прописываются обязательства сторон. При их невыполнении можно договориться о чем-то другом.

— В программе действий правительства на 2015 г. значится внедрение лучшей мировой практики по развитию корпоративного управления в хозяйственных обществах с государственным участием. Насколько такое внедрение возможно в принципе? Как, по-вашему, оно может происходить?

— Это важный пункт. Я абсолютно убежден, что и в рамках государственного владения предприятием есть много механизмов, которыми Беларусь пока не воспользовалась. Например, система мотивации директоров, прозрачная система ключевых показателей. У нашей компании есть партнер в Литве, который в достаточно молодом возрасте был заместителем министра финансов и внедрил в литовских предприятиях правило: каждое госпредприятие имеет четкую систему ключевых показателей эффективности, которые доступны любому гражданину через интернет. Сегодня любой может отслеживать, как управляющий справляется с ними. Это достаточно мощный инструмент, не требующий большого штата специальных служб, которые бы следили за работой директоров.

Рынок гораздо лучше, чем установленные государством показатели, определяет, востребован ли производимый продукт. Заменить рыночный механизм правилами управления непросто. Посмотрим на отрасли, где появились частные конкуренты, например, пивоваренную. Как выглядят госпредприятия, несмотря на неплохую команду управляющих? Видимо, они либо меньше мотивированы, либо не располагают такими инструментами и знаниями, как частные менеджеры. Мировой опыт показывает, что везде частный бизнес эффективнее управляется. Всемирный банк специально выпускает буклеты о том, как государство может улучшать управление через правильную систему мотивации, ключевые показатели. Но достичь уровня эффективности частного бизнеса все равно не получится.

В некоторых странах финансовые показатели госпредприятий выглядят лучше, но, как правило, это связано с наличием преференций. Для поддержания подобных условий требуются многочисленные и дорогостоящие инструменты контроля, что, в свою очередь, вынуждает власти повышать налоги. Поэтому в целом такая система везде неэффективна.

Беседовала Оксана КУЗНЕЦОВА


Читать «ЭГ»
Подписка
Архивы «ЭГ»
Опросы
Мы в соцсетях