Авторизуйтесь Чтобы скачать свежий номер №4 (2501) от 18.01.2022 Смотреть архивы
picture
USD:
2.5945
EUR:
2.9414
RUB:
3.3791
Золото:
151.61
Серебро:
1.98
Платина:
82.66
Палладий:
157.9
Назад
Мнения
28.01.2003
Распечатать с изображениями Распечатать без изображений
Распечатать с изображениями Распечатать без изображений

Беларусь после СССР

Директору Института экономики Национальной академии наук академику Петру НИКИТЕНКО 2 января исполнилось 60 лет. Поздравляя крупного ученого с круглой датой, мы не могли не воспользоваться возможностью поговорить с ним "за жизнь". Вопросы задавал главный редактор "Национальной экономической газеты" Федор ВЕЛИКОСЕЛЕЦ.

Директору Института экономики Национальной академии наук академику Петру НИКИТЕНКО 2 января исполнилось 60 лет. Поздравляя крупного ученого с круглой датой, мы не могли не воспользоваться возможностью поговорить с ним "за жизнь". Вопросы задавал главный редактор "Национальной экономической газеты" Федор ВЕЛИКОСЕЛЕЦ.

-- Петр Георгиевич, прошло десятилетие после того, как с политической карты мира исчез Союз Советских Социалистических республик и на его месте появились 15 независимых государств. Перед народом, избранной им властью каждой из этих 15 стран, в числе которых была и Беларусь, встали вопросы: как жить? куда идти? что делать? Что видится с высоты сегодняшнего времени: туда ли мы пошли, что сделали важного, чего не сделали, к чему, наконец, пришли в смысле переустройства нашей жизни, экономических основ?

-- Когда люди долго находятся в замкнутом пространстве, в определенных отношениях, а потом расходятся или пытаются разойтись, то, как правило, им очень трудно это сделать. В свое время, когда было отменено крепостное право, многие крестьяне возвращались назад к барину, говорили: мы без вас не можем жить.

Когда для нас пришло время начинать жить по-новому, на рыночных основаниях, многие не выдержали, не смогли психологически перестроиться. Они готовы минимум получать, но ничем не рисковать, ни за что не отвечать и не нести никакой ответственности за принятие тех или иных решений.

Это тоже образ жизни, и с этим тоже надо считаться. Самое сложное -- поменять мышление, мировоззрение.

Вот смотрим мы на многих бывших партийцев, коммунистов, которые до последнего отстаивают свои позиции. На них нельзя обижаться, это нормальные люди, преданные той системе, в которой они функционировали. Им в силу возраста и сложившейся ситуации очень тяжело воспринимать, то, что сегодня делается.

-- Сложность ситуации понятна, но выходим мы из нее в правильном ли направлении?

-- Считаю, что в правильном. Болезненно идем, с возвратами, многих тянет назад. А некоторые из этих многих находятся у власти, и их настроения, действия определяют и принятие законов, и различные общественные установки. Отсюда и трудность этих процессов.

Но, с другой стороны, нельзя и драматизировать складывающуюся ситуацию. В целом процесс объективен, он изменяет установки и этих людей.

Надо сказать, что Беларусь сформировалась в качестве уникальной по многим позициям страны, например в отношении кадров. В прежней системе мы были наиболее эффективной, наиболее духовной, с квалифицированным уровнем кадров республикой. Естественно, теперь нам труднее изменять себя быстро, то есть революционно. И думаю, правильно, что была все же проявлена выдержка. Главное -- мы не стоим, движение идет, страна переводится на рыночную основу, приватизация идет.

Хотелось бы, говорят, быстрее. Но, извините меня, сейчас еще неясно: быстрее -- это лучше или хуже? Всю экономику бросить сразу на совершенно новые отношения -- это, по сути дела, революция. А революция, как правило, особой пользы не приносит. Все равно потом приходится проходить весь путь, но только с большими издержками. Это подтверждает и Октябрьская революция.

-- То есть, если я вас правильно понял, быстрее двигаться в рынок нам невозможно по объективным причинам, да и не надо.

-- Я часто сам себя спрашиваю: а можно ли ускорить трансформационные процессы? Может быть, и можно было бы. Но, с другой стороны, я думаю: а если бы все пошло обвально, что бы было? Ведь при всей критике нынешней политики мы имеем реальную динамику развития. Пусть она не такая большая, как хотелось бы, но в целом сейчас реальный устойчивый прирост в 3--4%. И эта реальность чувствуется и на бытовом уровне -- у нас нет проблем с обеспечением электроэнергией, теплом. На улицах машин -- не проехать. Дома строятся, дороги. Мы не имеем каких-либо серьезных социальных потрясений, не живем в долг.

Сегодня совершенно иной облик сельского труженика. Деревня все больше становится индустриальной, там все в большей мере становятся доступными те блага цивилизации, которые раньше возможны были только в городе, включая, например, Интернет.

-- Еще бы водой горячей обеспечить крестьянина, туалетом в доме... Третье тысячелетие все-таки пошло...

-- Да, в Европе проблема сближения города и деревни решена: там трудно отличить аграрный городок от индустриального центра. Но давайте сравним себя с соседями, что будет более справедливо. С той же Россией, даже с Прибалтикой, невзирая на то что прибалтам исторически, в силу политических факторов создавались лучшие условия. Тем не менее мы по сравнительным характеристикам как были, так и находимся рядом с Эстонией, Латвией, Литвой. Это не по каким-то нашим оценкам, а по международным, по индексу человеческого развития.

-- Значит, ситуация сегодня больше оптимистическая, чем пессимистическая?

-- Безусловно! Проблем много, но они понятны. Ясно, что надо трансформировать материальное производство -- оно не может оставаться таким, какое есть. Его надо привязывать к транснациональным компаниям. Без выхода на корпоративные кластерные альянсы у нас нет шансов сделать что-то конкурентоспособное на мировых рынках.

Конечно, сразу же возникает вопрос: как проводить приватизацию? То, что мы ее затянули, выбирая форму, это только плюс. Задача ведь не в том, чтобы просто передать в частные руки, а чтобы предприятие перешло в систему эффективного развития.

Сейчас пришло время приватизировать нашу большую химию и нефтехимию. Этот процесс идет и будет идти под строгим контролем Президента. И правильно! Это даст возможность избежать криминальных решений, что, как показывает практика, всегда чревато и для приватизирующих, и для приватизируемых.

-- Петр Георгиевич, но пока мы выжидаем, чтобы выиграть, пока осмысливаем опыт других, чтобы не повторить их ошибок, -- скоро не на чем работать будет: все устаревает, изнашивается...

-- Я на эту проблему смотрю иначе. Хорошо, что у нас такой процент изношенности фондов. Значит, мы самортизировали их, и сегодня наша задача -- думать о совершенно новых производствах, потому что рынок не примет нашу даже обновленную продукцию. Он просто насыщен более высококачественными аналогами.

Нам нужны те производства, что приносят высокий уровень добавленной стоимости. То же, что у нас сложилось когда-то в результате эсэсэровского разделения труда, что было достоинством в тех условиях, это стало недостатком для Беларуси. Мы сейчас расходуем много дорогой энергии, ухудшаем экологию, а прибыль получаем небольшую. Мы носим воду решетом. Скажите, кому нужна такая экономика?

Надо ясно осознавать, что Беларусь будет прирастать не сферой материального производства, а сферой услуг. Это значит, что внимание наше должно быть направлено в первую очередь на науку, образование, культуру. Что мы должны переоценить роль туризма, спорта, транспорта, коммуникационных систем, услуг на базе этих отраслей.

Мы за последние десять лет изменили структуру ВВП на 15% -- вдвое уменьшился удельный вес сельского хозяйства, уменьшилась и доля промышленности, и выросла доля нематериального производства. Сейчас она составляет 45%, а было 30. В развитых же странах доля этого сектора в ВВП составляет 70% и более. И мы должны выходить на такой показатель. Для этого надо грамотно ставить себя в существующее международное разделение труда. Надо раскручивать соответствующее законодательство, делать так, чтобы через нашу территорию больше ехали, чтобы развивалась банковская сфера, чтобы к нам приходило как можно больше иностранных банков, международных организаций. В свое время был проект сделать Минск вторым Брюсселем. А почему бы и нет? Вполне реалистичная задача.

Сейчас многие говорят, что мы должны сами себя полностью обеспечивать энергией. Но производить энергию зачастую существенно дороже, нежели покупать ее в той же Прибалтике или России. Так зачем такое производство? Весь мир покупает -- и ничего. Это же экономика. Тем более что и ресурсы для энергетики мы покупаем по возрастающим ценам.

Главный вопрос не столько в том, покупать или производить электроэнергию, сколько в уровне эффективности всей топливно-энергетической системы. Если мы не изменим свое потребительское отношение к теплу и электроэнергии как к дешевым товарам, за которые можно не платить в первую очередь, то будут и дальше работать неэффективные технологии как в самой энергетике, так и в потребляющих отраслях -- будем и впредь греть землю, улицы и т.д.

Любое развитое государство живет за счет экспорта капитала. А мы ждем его импорта, об экспорте практически не говорим. Хотя могли бы сегодня иметь свои предприятия в той же Африке, скажем, по медицинским препаратам или кофе. Многим странам вполне подходят наши технологии по транспорту, по холодильникам и т.д. Но мы эту проблему даже пока не ставим, не осознали ее. И это политика слабого государства, каким мы пока сейчас и являемся. Но надо думать наперед. Не отказываясь от импорта капитала, мы в то же время должны присматривать более эффективные отрасли других стран. Экспорт капитала нельзя путать с вывозом денег.

-- Обсуждая нынешнюю экономическую ситуацию, никак нельзя обойти стороной наши отношения с Россией. Бытует мнение о разнонаправленности наших экономик, критическом отставании от России.

-- Эти отношения я разделил бы как существующие на словах и на деле. Я убежден: разговоры у нас существенно опережают дело. Мы почему-то очень заспешили с нашими декларациями и дефинициями, не вникая особо в суть, содержание понятий. Вот "организовали" в 1991 году СНГ. Что это такое, не можем понять до сих пор. Не уяснив первого, делаем второе -- пишем договор об образовании сообщества Беларуси и России. И опять же не разобравшись, что это такое, выходим на договор 1997 года о Союзе Беларуси и России, принимаем его устав. Не успели высохнуть эти чернила, как на повестку выносится договор о создании Союзного государства. В 1999 году принимается программа действий по созданию этого государства, тут же вводится понятие Евразийский союз, зона свободной торговли, Таможенный союз.

В итоге можно сказать, что пришли в тупик.

Что такое союзное государство, состоящее из двух государств, каждое из которых сохраняет суверенитет? Боюсь, что ответа на этот вопрос нет. Тем не менее эта не совсем осознанная деятельность продолжается. Мы опять спешим делать шаги, которые никак нельзя назвать обдуманными. Еще не успели до конца разобраться с той союзной собственностью, как начинаем создавать новую союзную собственность. То есть возвращаемся туда, от чего уходили.

А союзные органы разные... Во-первых, это антиконституционно -- куда только смотрит наш Конституционный суд? Прежде, чем этим заниматься, надо изменить Конституцию, ведь все должно соответствовать ей, иначе какое уважение будет к закону? Нет, мы опять повторяем ошибки тех, кто считал, что главное ввязаться в бой, а там видно будет. И ввязываемся, не просчитывая последствий.

-- Значит, по-вашему, Союзному государству не бывать?

-- Думаю, что в ближайшей перспективе нет, и никто сегодня не знает, как выйти из создавшейся ситуации, потому что ни один из вариантов объединения народами однозначно не воспринимается. А опыт ЕС нам вроде как не подходит.

-- И как выйти из этой ситуации?

-- Надо сохранить идею создания союза Беларуси и России как суверенных стран и уйти от создания союзного государства как понятия. Интегрируясь реально, на практике (единое таможенное пространство, единая военная доктрина, согласование ценовых, налоговых регуляторов и так далее) мы по сути сформируем государственный союз, но на совершенно новой основе, то есть с соблюдением национальной безопасности, сохранением национального суверенитета. Это было бы правильно и привлекательно для других.

Что же касается нашего отставания в реформах, то, по большому счету, в таких разговорах больше политики, нежели экономического содержания. Да, удельный вес частной собственности у них больше, но это не значит, что с точки зрения эффективности они вышли вперед.

-- Однако поток российских товаров широкого потребления, продуктов питания, заполняющий наш рынок, производит впечатление того, что Россия ушла вперед.

-- Да, в этих отраслях у них успехи больше, нежели у нас. Но у них и возможностей гораздо больше: продавая свое сырье, они могут закупать новые технологии, оборудование, чего, к сожалению, не можем мы. Сознавая это, вывод один: надо интегрироваться с российскими предприятиями через создание различного рода корпоративных совместных производств.

-- Петр Георгиевич, что сегодня надо бы делать в первоочередном порядке для того, чтобы мы энергичнее двинулись вперед в налаживании новой жизни?

-- Прежде всего надо предпринять меры, которые позволили бы нашу страну признать рыночной. Это значит, что должна продолжаться приватизация, должны вводиться институты, сопровождающие рыночные механизмы, -- биржи, ипотеки, оценщики и т.д. и т.п. Все это известно.

Второе -- переработать не менее 50% действующих законов, чтобы создать рыночную инфраструктуру, которой у нас практически нет. Это вопрос, над которым надо очень серьезно законодательно работать, и эта работа сейчас идет. Правительство в этом направлении принимает меры, есть перечень законов, которые должны быть пересмотрены. И естественно, принятие новых законов должно вписываться в новые глобализационные закономерности и требования.

И наконец, надо признать, что рынок -- это всегда риск. Значит, руководителю надо дать это святое право на риск. У нас же сегодня его нет. А без этого, скажите, как осваивать, например, новую продукцию? Вот и создали ситуацию, когда руководитель чувствует себя временщиком, которому, по большому счету, никакие инициативы, инновации не нужны: только загреметь можешь под фанфары -- ведь социальной, экономической защиты абсолютно нет. И укрепляется философия: сиди тихо. Чем тише, тем больше просидишь. А как взять свое -- найдешь. В итоге воспитываем жуликов, вместо того чтобы растить армию современных руководителей рыночного типа.

-- Как вы относитесь к тезису, что Беларусь нашла свой, третий путь развития?

-- Нашей особенностью можно назвать не то, куда мы идем, а лишь то, как мы идем. Куда -- понятно. Туда, куда и вся цивилизация. Но просто медленнее. То есть наш путь менее революционный, может быть, даже в силу "памяркочнага" белорусского менталитета. Однако в этом году нам надо начинать действовать решительнее. Сегодня это уже понятно на всех уровнях. Даже в отношении реформирования агропромышленного комплекса.

Уже никто не говорит, что надо искусственно сохранять неэффективные колхозы, совхозы. Речь, конечно, не идет об отказе от крупнотоварного производства. Там, где оно эффективно, должно сохраняться, но наряду с мелкотоварным. Эффективность такого подхода должна оправдать себя. На этот счет мы имеем неплохой пример в Смолевичском районе. Наши аграрии по-разному к нему относятся, но результат там говорит сам за себя. Он совершенно иной. Нам предстоит, и это хорошо видит наш Президент, в ближайшие годы решить проблему совершенствования систем отраслевого и регионального управления в контексте проведения одновременных институциональных региональных преобразований.

Через редакцию "Национальной экономической газеты" выражаю признательность и благодарность всем, кто поздравил меня с юбилейной датой.